Из-за тяжелой душевной травмы Тесса Маркленд бросила успешную карьеру рок-певицы. Но не бросила музыку. Девушка организовала отделение музыкальной терапии для тяжелобольных в госпитале небольшого городка и с энтузиазмом отдалась новому делу. А у всего нового, как известно, бывают противники. Самый твердолобый из оппонентов, глухой и к музыке и к доводам Тессы — доктор Сэмюел Адамс Колдуэлл. Этот грубиян посмел высказываться о методах музыкального лечения самым пренебрежительным образом! Да что такое с этим Сэмом? Может, он слушает не те песни? Или их поет для него не та, что нужно?…
Моему отцу, Джону Дж. Гиллику, неисправимому рассказчику. Моей матери, Регине Гиллик, предпочитавшей петь колыбельные, а не арии.
Моему свекру, Уильяму И. Макгиннессу, умевшему устроить по любому поводу вечеринку.
Моей свекрови, Маргерит Макгиннесс, вдохновившей меня на эту книгу.
«…Доктор Колдуэлл, ваша бабушка только что попала под мою машину».
Тесса Маркленд прислонилась к стенке телефонной будки. Нет, так слишком прямолинейно. Нужно что-нибудь… более обтекаемое.
Из трубки шли длинные гудки. Значит, он еще не подошел к телефону. Слава Богу, есть еще время найти нужные слова. Даже на сцене, даже под пристальными взглядами пятидесяти тысяч поклонников она чувствовала себя гораздо увереннее.
«Говорит Тесса Маркленд, — мысленно проговорила она. — Я музыкальный терапевт из вашей больницы. Вообще-то мы уже неоднократно встречались…»
Тесса мотнула головой. Нет, тоже не пойдет — слишком много слов. К тому же доктор Колдуэлл… Скорее всего, узнав ее голос, он сразу же повесит трубку. Все их немногочисленные встречи — они были столкновениями, а не встречами.
«…Добрый день, доктор Колдуэлл, говорит Тесса Маркленд. Я звоню из приемного покоя больницы. С вашей бабушкой после концерта в институте музыки произошел… Она получила небольшую травму».
Опять многословно. И глупо вдобавок. Можно ли перелом лодыжки назвать «небольшой травмой», если речь идет о восьмидесятилетней женщине?
Тесса закрыла глаза. И вновь увидела те же картины: нога Флосси Колдуэлл под колесом ее фургона, испуганные крики старушек — подруг Флосси…
Затем… провал в памяти. Тесса совершенно не могла вспомнить, как тогда вызвала спасателей, как объяснялась с полицией, сопровождала Флосси в больницу… Ничего, вплоть до вот этого момента — она стоит в телефонной будке и пытается позвонить Сэмюелу Адамсу Колдуэллу.
Тесса вдруг улыбнулась, хотя какие уж тут улыбки, но Флосси, как и следовало ожидать, предпочла сразу же уведомить о происшедшем Сэма, а не его вспыльчивого братца. Флосси давно уже пыталась сосватать ее, Тессу, Сэму. И вот сейчас у нее наконец появился повод — хотя и не из веселых.
Двери приемного покоя у нее за спиной вдруг распахнулись, и Тесса обернулась.
В больницу стремительным шагом входил… Сэмюел Адаме Колдуэлл собственной персоной. Распахнутый белый халат развевался за его спиной, словно крылья, болтавшийся на шее стетоскоп бился о могучую грудь, обтянутую голубой накрахмаленной рубашкой.
Тесса с облегчением повесила трубку. Что ж, спасибо обстоятельствам, что избавили ее от неприятного звонка.
Через секунду Колдуэлл уже был в помещении регистратуры. Тесса поспешила за ним — раз уж встреча с доктором Колдуэллом неизбежна, то пусть она поскорее закончится.
— Доктор Колдуэлл… — начала она. Он обернулся на ее голос.
— Где, черт возьми, Флосси Колдуэлл? — Он, очевидно, поначалу принял ее за медсестру, но тут же осекся. Его густые белесые брови сошлись на переносице. — Извините, девушка, но посторонним сюда вход воспрещен. Подождите в коридоре. Вас пригласят.
Тесса почувствовала себя уязвленной. Этот красавчик ее совершенно не узнает, хотя они встречались уже по крайней мере раза четыре!
— Я здесь по долгу службы. — Тесса порылась в сумочке и выудила из нее удостоверение.
Колдуэлл бросил на документ небрежный взгляд, и на губах его мелькнула дежурная улыбка.
— Ах да, припоминаю. Вы, значит, и есть та самая певичка. — Он протянул руку к полке и взял одну из папок. — Еще одна никому не нужная штатная единица. Рад познакомиться, коллега. — Щелчком раскрыв папку, он стал лихорадочно листать бумаги. — Значит, вы уже успели узнать, что моя бабушка попала под машину какой-то идиотки. Оперативно же здесь работает служба оповещения, ничего не скажешь. Очень любезно с вашей стороны, мисс Маркленд, что вас так заботит здоровье моей бабушки. Но боюсь, она сейчас гораздо больше нуждается в помощи квалифицированного хирурга, чем в ваших песенках. Поберегите их для тех, кто ложится в больницу не лечиться, а развлекаться — если подобные чудаки существуют.
Негодование Тессы нарастало, вот-вот она взорвется от гнева. Нет, этого типа надо подстеречь где-нибудь в темной аллее и огреть кастетом… Ух!
Она метнула на него полный презрения взгляд:
— Дело в том, что я и есть та самая идиотка. Колдуэлл был углублен в чтение бумаг и, похоже, пропустил ее слова мимо ушей.
— Нет, нет, — пробормотал он, — не спорю, может быть, музыкальная терапия иногда и дает какой-то положительный эффект… Так… Закрытый перелом, без смещения… В принципе ничего страшного… — Он кивнул с явным облегчением.
Тесса почти силой отобрала папку у Колдуэлла.
— Похоже, вы меня не расслышали. Дело в том, — повторила она, — что я и есть та самая идиотка, которая наехала на вашу бабушку.
