Был приятный летний день, солнце стояло высоко, освещая изумрудно-зеленые луга Империи Грифонов, а легкий ветерок приятно обдувал улыбающееся лицо молодого мужчины в черной мантии, мчащего на вороном коне с привязанной к седлу лютней. Казалось, ничто не могло испортить ему настроения, он чуть двигал головой с короткими черными волосами и острыми чертами лица из стороны в сторону в такт песни, которую он тихо напевал себе под нос, пока добирался до небольшой деревушки на перекрестке каменных дорог.
Был приятный летний день, солнце стояло высоко, освещая изумрудно-зеленые луга Империи Грифонов, а легкий ветерок приятно обдувал улыбающееся лицо молодого мужчины в черной мантии, мчащего на вороном коне с привязанной к седлу лютней. Казалось, ничто не могло испортить ему настроения, он чуть двигал головой с короткими черными волосами и острыми чертами лица из стороны в сторону в такт песни, которую он тихо напевал себе под нос, пока добирался до небольшой деревушки на перекрестке каменных дорог. Там, на окраине, в тени высокого старого дуба, на небольшой лавочке сидела молодая женщина с каштановыми кудрями мягким лицом, напряженно глядящая в землю. Увидев ее, путник тут же остановил своего скакуна, взял лютню и тихо подкрался к дереву. Его никто не видел: на нем действовало заклинание, отводившее от него взгляды. Мужчина моргнул и тут же оказался на ветке точно над ней. Удобно усевшись, он взял инструмент и, наигрывая веселую мелодию, запел:
- Друг мой душевный, послушай рассказ,
Его сочинил я только для Вас!
Я долгие годы ходил по морям,
И в поисках был я очень упрям...
Девушка сперва вздрогнула, а затем подняла голову и улыбнулась.
- Но только услышал Ваш радостный смех,
Как стал он мне слаще всяких утех.
Не смел потерять Вас в веселой толпе
Ведь было бы это подарком тоске...
Девушка рассмеялась, а потом встала сразу запела с ним хором последние строки этой песни:
- Но шел я сюда не затем чтобы льстить
А только чтоб вечно одну Вас любить!
Мужчина ухмыльнулся. Затем он моргнул и тут же оказался возле нее, обнял за талию и горячо поцеловал.
- Ты все еще помнишь песню, с которой тогда ко мне подошел, мой смертеныш, - мечтательно сказала она.
- Как же такое забудешь? Я Безумному Поэту тогда отдал последние штаны за этот текст!
- Так ты поэтому тогда без них в одной рубахе был?! А я думала, ты просто в образ бедного моряка решил полностью войти.
- И поэтому тоже. Но ведь сработало же! - и мужчина звучно рассмеялся.
- Ты очень вовремя вспомнил про нее...
- Именно! Сегодня она мне очень пригодится, я переделал в ней последнюю строчку. Мы поедем на заказ, один купец очень любит развлечения, и я решил творчески подойти к своей работе.
- Что?! Что ты сделал с нашей песней?!
- Любимая, успокойся. Я делаю это только из бесконечной любви к тебе. Ты же знаешь, епархия смерти наблюдает за мной, и я должен выделяться, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Чтобы разбогатеть и устроить нам с тобой светлое, счастливое будущее, и нам не придется никого бояться.
- Но... Как скажешь. Но потом нам надо с тобой серьезно поговорить.
- Эй, ну что с тобой? Ты правда так обижаешься из-за песенки?
- Драконья задница с этой песней, я не об этом. Но позже, сперва закончи уже с заказом.
Мужчина только пожал плечами. Они подошли к коню, смиренно ждавшему их посреди дороги, влезли в седло и помчали в путь. В дороге она крепко обнимала его, ее дыхание приятно щекотало шею, но он чувствовал, что что-то совсем не так, как должно быть. Сердце мужчины дрожало в ожидании, но он не рисковал говорить. Потому до очередной деревни они доехали молча.
Поселение граничило с густым лесом, куда они в первую очередь и направились. Среди вечных стволов человек в черной мантии принялся переодеваться, через пару минут оказавшись в ярком наряде из красной куртки, зеленых штанов да дешевых сапогов. Несколько раз перепроверив все карманы, он скрыл скакуна со всеми вещами от посторонних глаз и они направились в придорожный трактир. Вечерело. Едва они вошли в трактир, как их обдало жаром. В тот вечер он был очень людным, настолько, что хозяин не стал сохранять традиционный в империи полумрак, а разжег все свечи, отчего все углы были ярко освещены. Люди радостно пировали за большими столами, повсюду гремели вопли разговоров и разбивающаяся посуда, тут и там мелькали пьяные улыбки. Слуги осторожно сновали по всей комнате, собирая осколки и разнося еду и выпивку. В суматохе казалось, что никому ни до кого нет никакого дела, когда рядом несколько человек плясали неумелый, но уверенный танец, а возле них кто-то ожесточенно дрался. Вошедшая пара переступила через пьяное бессознательное тело, лежачее в вонючей зелено-коричневой луже, и прошла к стойке с хозяином трактира, быстро раздающем приказы своим подчиненным. Мужчина в куртке весело обратился к нему:
- Эй, милый человек, угости-ка нас чем покрепче для храбрости!
Его спутница тут же крепко взяла его за руку и прошептала на ухо:
- Мы не будем пить. Ты на заказе.
- Хей, - зашептал он в ответ. - Мне для образа надо!
- Нет, - сказала она решительно.
Он закатил глаза и махнул рукой.
- Хотя не. Все же боюсь не справиться со струнами. В другой раз.
Хозяин покачал головой и закричал очередному слуге.
Человек же в красной куртке стал быстро носиться взглядом по присутствующим. Жертва сидела во главе одного из столов спиной к нему. Он встал, взял лютню наперевес и начал наигрывать ту же самую мелодию, расхаживая по залу, и запел:
- Друг мой душевный, послушай рассказ,
Его сочинил я только для Вас!
Я долгие годы ходил по морям,
