— Там, Айк. Только берегись Его, — промолвил мальчик. — Не смотри Ему в глаза, это ужасно…
— Кому? Билли Кальмару?
— Нет, ему… Господи, спаси меня.
На этот раз Арчи еле заметным движением указал на что-то, находящееся непосредственно за их спинами. Айк и Грир обернулись и на одном из валунов в конце поля увидели часового, стоявшего, как резная полированная колонна из черного гранита. Им потребовалось несколько минут на то, чтобы убедить себя, что этот обелиск на самом деле является живым человеком. На нем был надет комбинезон с нагрудником без рубашки, в одной руке он держал вилы, а в другой книгу. Ноги были босы, голова острижена под ноль, лицо покрывала курчавая окладистая борода. Вилы можно было принять за трезубец какого-нибудь языческого божества, что же касается книги, то это, несомненно, была Библия.
— Придите к Иисусу, — прокричала фигура голосом таким глубоким, словно он исходил со дна океана. — Вы, трое… придите.
Арчи беспрекословно повиновался. Айк и Грир последовали за ним. Айк сразу понял, что говорящая статуя являлась отнюдь не заурядным стероидным святошей-шарлатаном. А когда он подошел ближе, то понял и что имел в виду Арчи, когда говорил о его глазах, хотя это было не совсем то, чего он ожидал. Они были обрамлены длинными ресницами и казались нежными, чуть ли не женственными — никакого сверлящего взгляда, свойственного культовым деятелям, то и дело мелькающим в новостях. Его карие глаза излучали спокойную уверенность, которая, казалось, совершенно не нуждалась в пламенных проблесках фанатизма. Негр запихал Библию в нагрудный карман комбинезона и, спустившись с валуна, протянул руку.
— Вы, видимо, Исаак Соллес. Мистер Билли Беллизариус предупредил меня о том, что вы приедете. Ваш визит — большая честь для нас. Я — ваш покорный слуга преподобный Тэд Гринер.
Пожимая жесткую зароговевшую ладонь, Айк вспомнил, что о Гринере рассказывали знатоки бокса, когда тот сменил футбольное поле на ринг: «За тридцать боев ни одной царапины. Шкура, как у носорога — тесаком не разрубишь». Айк понял, что железобетонный Гринер босиком стоял на той же самой вулканической породе, которой они в лохмотья разодрали свою обувь, пока пробирались сюда.
— Это мой напарник, Эмиль Грир, преподобный, — кивнул Айк. — Мы приехали за Билли.
— Ну конечно. Сейчас мы сходим и посмотрим, как себя чувствует мистер Беллизариус. И клянусь Богом, брат, я совершенно не хотел причинять ему какой-либо вред, — Гринер обращался исключительно к Айку, полностью игнорируя Грира. — Совершенно не хотел. Я очень неуклюж и глубоко сожалею об этом.
Взгляд полностью подтверждал искренность раскаяния. Айк снова кивнул. Гринер развернулся и, хрустя камнями, двинулся к рефрижератору. Айк, Грир и Арчи, выстроившись в цепочку, молча последовали за ним.
Билли оказался на крылечке на противоположном конце рефрижератора. На последней побеленной ступеньке было выведено «Лазарет». Над крылечком для выздоравливающих пациентов был сооружен навес из разного хлама, но солнце опустилось уже ниже, так что крыша не спасала от его палящих лучей. Билли лежал лицом вниз или, точнее, задницей вверх на низенькой лежанке, на которой, вероятно, его и вынесли из Скагуэйской больницы. Бедра его покоились на маленькой подушечке, вследствие чего зад, облаченный в нечто, напоминающее пластиковый памперс, выпирал вверх. Одна рука у него свисала вниз, и к ней был пристегнут металлический дипломат.
— Я случайно так сильно его толкнул, — пояснил Гринер, — что сломал ему копчик. Я всего лишь хотел обсудить с ним одну вещь, относительно которой он бесконечно заблуждался, но продолжал упорствовать. Билли? К тебе приехали друзья, Билли. Просыпайся.
— Я не сплю, сука. — Билли лежал с закрытыми глазами, повернувшись лицом к солнцу. На простыне под щекой образовалось мокрое пятно от стекавшей слюны.
— С ним все в порядке? — шепотом осведомился Грир.
— Просто отходняк. Не может дотянуться до дури, которая у него в чемоданчике, — Гринер перевел взгляд своих влажных глаз на Грира. — Ты ведь должен знать, каково это, дружок? Когда дурь заканчивается и начинаются сновидения. Как тяжело тогда себя заставить держать глаза открытыми. Похоже, и у тебя вид довольно уставший.
В ответ на этот нежный понимающий взгляд Грир кивнул — устало-устало.
— Может, вы выпьете по стаканчику чая, пока мистер Беллизариус просыпается? Садитесь, пожалуйста. Гретта! Куда ты подевалась?
Из-за занавешенной двери тут же вынырнула девушка испанского вида. На ней были выцветший медицинский халатик и шапочка.
— Да, преподобный Гринер?
— Не принесешь ли ты травяного чая нашим гостям?
— Да, преподобный…
Она начала спускаться, но Гринер снова окликнул ее.
— И еще, Гретта, — он положил руку ей на плечо, и дальнейшие инструкции были произнесены настолько тихо, что ни Айк, ни Грир ничего не расслышали.
— Да, преподобный, — снова повторила Гретта и поспешила за рефрижератор. А Айк в свою очередь задумался, какой именно травой их собираются угостить.
— Что же ты обсуждал с Билли, Гринер, что дело кончилось сломанным копчиком? — осведомился Айк.
