Его камзол, все еще согревающий Селине плечи, тут же подвергся обыску. Она быстро нашла маленькую квадратную коробочку и замерла, поглаживая бархатистый бок.
– Ну же, смелее, открывай. – Анкеру самому не терпелось увидеть ее реакцию.
День был такой насыщенный, что пролетел незаметно. События смешались яркими пятнами, как цветные камешки в детском калейдоскопе. Утро – разноцветные прохожие, запах соли и булочек, рынок, столб с объявлениями, холодный метр модистки, несколько символов на бумаге, шелковое касание белья. Полдень – скрипучее ворчание Конрада, звон кружек в ресторации, смех Ирмы. Вечер – мягкое платье с тугим корсетом, закат над морем, озерные глаза Анкера, горечь его рассказа и тепло руки, вкус абрикосового вина на губах и, наконец, бархат коробочки.
Все это казалось странным, прекрасным сном. И я решила позволить себе досмотреть его до конца. Зачем сохранять холодность с тем, кого я скоро никогда больше не увижу? Когда мне удастся вернуться домой, меня с Анкером будут связывать только воспоминания. Так пусть они будут приятными.
Я замерла, поглаживая крышечку футляра, чтобы прочувствовать радость и предвкушение от подарка. Анкер с улыбкой подбодрил меня, но я все равно не спешила открыть крышку.
Тут к нам подошел подавальщик, сгибаясь под тяжестью подноса с десятком маленьких тарелочек с разными закусками. По взгляду Анкера он почувствовал, что не вовремя, но отступать было уже некуда. Поэтому блюда с овощами и разными морскими кушаньями были расставлены на столе со всей возможной поспешностью. Наконец, мужчина ретировался с пустым подносом, а я открыла коробочку.
На атласном ложе лежала серебряная звезда, усыпанная изумрудами. Они таинственно мерцали в свете волшебных шаров, гипнотизируя зелеными бликами.
– Нравится. – Бархатный голос Анкера не спрашивал, а довольно утверждал очевидное.
– О-о-очень, – выдохнула я.
– Это не просто кулон, – он привстал со стула. – Позволишь, я надену?
– Конечно.
Он обошел столик и встал у меня за спиной. Несмотря на вечернюю прохладу, мне стало жарко, когда его руки нежно коснулись моей шеи, отводя непокорные локоны в сторону. Но вот замочек щелкнул, а на грудь легла приятная тяжесть изумрудной звезды. И внутри тут же появилось приятное чувство, что все идет так, как нужно. Уверенность в правильности сделанного выбора.
– Так что же особенного в этом кулоне? Кроме того, что он прекрасен? – я обернулась к Анкеру, который все еще стоял рядом, не спеша возвращаться на свое место.
Он снова улыбнулся, и я увидела мелкие линии морщинок, собравшиеся в уголках его глаз. Мне захотелось протянуть руку и разгладить их пальцем, но я сдержала этот неожиданный порыв.
– С его помощью ты сможешь позвать меня к себе, – бархатный голос Анкера обволакивал. – Дело в том, что мне нужно уехать на несколько дней. Но я… не хочу волноваться, что с тобой что-то может случится.
Еще несколько дней назад я даже не знала, кто он такой. А теперь новость о том, что нам предстоит расстаться на несколько дней, заставила холодок пробежать по спине. Не то чтобы я до конца доверяла Анкеру… Но когда он уедет, у меня останется только Ирма.
– А куда ты уезжаешь? Или это тоже пока секрет? – не удержалась я от легкой колкости.
Он все-таки вернулся на свой стул, расслабленно откинулся на спинку и начал задумчиво покручивать бокал с вином в руках.
– Не секрет. Мне нужно в столицу. Но подробности я раскрою, действительно, позже, – улыбка на его лице на этот раз была извиняющейся. – Собственно, я планирую решить несколько вопросов и все тебе рассказать. Эта поездка должна избавить меня от тайн.
– Звучит прекрасно. Пожалуй, ради того, чтобы узнать твои тайны, я готова потерпеть несколько дней.
– Потерпеть? – переспросил Анкер, приподняв одну бровь.
– Конечно. Без тебя мне придется проводить время с Ирмой и Анной. Вторая – почти невыносима, – я схитрила с ответом.
– Даже не знаю… Мне кажется, Анна довольно милая девушка, она всегда так вежлива и приветлива со мной… – сообщил Анкер с таким серьезным видом, что мне захотелось его стукнуть. Зная, что он специально меня провоцирует, я решила подыграть ему:
– Еще бы ей не быть вежливой с тем, к кому она хочет залезть в штаны.
В широкой улыбке он показал мне все свои зубы, будто хвастаясь их ровным крепким рядом.
– Под водой все так же прямолинейны, как ты?
– Не все, характеры у русалок бывают разные. Мы в этом ничем не отличаемся от людей. Есть скромные и застенчивые, есть резкие и темпераментные. Но говорить правду не считается чем-то зазорным, о чем бы ни шла речь.
– И какой же характер у тебя, Селина? – он выпрямился на стуле, пристально вглядываясь в мое лицо. – Ты то прячешь от меня глаза, мило улыбаешься и со всем соглашаешься. То резко бросаешь в лицо то, что думаешь. Какая ты на самом деле? Робкая и нежная или колючая, как кактус?
– А ты умеешь делать комплименты. Кактусом меня еще никто не называл, – я покрутила головой из стороны в сторону, а потом уставилась на Анкера испытующе. – Ну как, похожа?
