Девочка-загадка… Так можно сказать о Вандер Квин. Никто в огромной школе-интернате не замечает её, кроме единственного друга – чёрного ворона по имени Холлоу. Но однажды всё меняется. В их класс приходит новенькая. Мейбел не такая как все – прямо как Вандер. Но какие тайны хранит каждая из девочек? И не помешают ли секреты зарождающейся дружбе?
Kate Gordon
THE HEARTSONG OF WONDER QUINN
Copyright © Kate Gordon 2020
First published in Australia in 2020 by University of Queensland Press
Элементы для внутреннего оформления Елизаветы Валиковой
Вандер Квин сидела на крыше Дирлиф-Холла. В животе у неё что-то вздрагивало. Мерцало. Щекотало. Как будто там порхают бабочки.
Холлоу, конечно, это заметил.
Холлоу видел всё, что касалось Вандер, даже крывшееся глубоко внутри мерцание. Он покачал маленькой тёмной головой и вздохнул:
– Каждый год…
Внизу, под ними, в большие железные ворота, отделяющие школу от остального мира, толпой входили девочки. Ворота были такими же старыми и потрёпанными непогодой, как сама школа, зато девочки – новенькими, чистыми и сияющими.
Оттуда, где сидели Вандер и Холлоу, было непросто разглядеть, кто есть кто. Ученицы одевались одинаково – тёмно-синее платье длиной до икр, голубой кардиган и синие чулки с подвязками. Некоторые девочки ворчали по поводу школьной формы. Они называли её старомодной и безвкусной. Вандер так не считала. Форму она любила. Благодаря ей Вандер была такой же, как все. Она не чувствовала себя чужой в старой пыльной школе, была хоть чем-то связана с всё ещё чужими девочками.
Она рассматривала колыхающиеся головы и сияющие лица. Это, кажется, Амелия? А вон та – Элоиза? А вон та… Вандер узнала эту голову, эти снежно-белые волосы, задранный нос, острые, как наконечники стрел, скулы.
Она подавила дрожь, чтобы Холлоу ничего не заметил, отвела глаза от светловолосой девочки и снова принялась разглядывать толпу. Элис можно узнать по розовому бантику, Джемайму – по густым чёрным кудряшкам…
Но, конечно, были и незнакомые. Ведь в первый класс пришли новенькие. Может быть – нечто в животе у Вандер затрепыхалось ещё сильнее – новенькая придёт и к ним. Девочка, приехавшая из-за моря. Девочка, которая много повидала. Много знает. Девочка с другого конца географической карты.
Вандер всегда хотелось путешествовать – по небу, по обширным неизведанным землям, по морям. Она мечтала купаться в водопадах, бегать с дикими лошадьми и есть спелое оранжевое манго.
Однако она торчала здесь, в Дирлиф-Холле, и… подруга из дальних краёв – это тоже очень хорошо.
Но, разумеется, не важно – абсолютно не важно, – откуда приедет новенькая. Лишь бы Вандер ей понравилась. Лишь бы она
Подруга.
Вот было бы здорово.
Подруга, которая увидит и полюбит её душу. Которая узнает, какое у неё доброе сердце.
На это Вандер надеялась всегда. Столько лет.
До сих пор чуда не произошло. Но в этом году…
Вандер крепче вцепилась в чёрную черепицу. В этом году что-нибудь может измениться…
Вчера ночью – как всегда накануне первого учебного дня – Вандер не спалось. Она ворочалась в своей комнатке на чердаке, за школьным архивом.
Архив возник позже остальных школьных помещений, но тоже был старым. И никто туда не ходил, потому что там стояли только самые древние шкафы, в которых хранились только самые пыльные папки и самые старые бумаги. Новые шкафы и новые папки находились внизу, в кабинете госпожи Гэллоу.
Старый архив, который Вандер называла домом, служил вместилищем только для мёртвых, покрытых пылью вещей. Тем не менее это было её место, и она его любила и всегда обретала там покой и утешение. Там можно было преклонить свою усталую голову и помечтать о чём-нибудь приятном.
Но только не в последнюю ночь каникул.
Даже не в предпоследнюю. В эти ночи, напоминающие край пропасти, глаза у Вандер не смыкались. Она лежала как кукла, у которой нет век, или как восковая фигура, которая не спит и не видит снов.
Она, возможно, сама поверила бы в это – что она восковая, а не настоящая, – если бы голова у неё не была полна мыслей. Разумеется, восковые фигуры и куклы не испытывают радостного трепета при мысли о новом годе, новых девочках, новых «возможно» и «а вдруг».
Вчера ночью Вандер пыталась думать о чём-нибудь красивом, например о павлинах и о феях, танцующих в солнечных лучах как золотые мотыльки. Она пыталась читать. Даже петь. Она пела себе колыбельную, которую помнила с детства. Так её всегда убаюкивала мать.
К сожалению, никакие «всегда» и «обычно» не помогали в канун первого учебного дня. Вандер только заскучала по матери. Но ненадолго. Потом радостный трепет вернулся снова.
Новый учебный год! Новые ученицы!
Может быть, подруга.
Вот было бы здорово.
Подруга, которая узнает её настоящую. Подруга, которая видит
Разве можно спать, когда буквально в двух шагах маячит вероятность больших перемен?
И теперь, сидя на крыше, Вандер тёрла глаза и зевала. Она ощущала усталость во всём теле. Зато мозг бурлил. Она сползла чуть ниже по черепице. Совсем немного, чтобы лучше видеть.
Теперь Вандер могла разглядеть лица…
