Брюнетка, залепив рану лейкопластырем, посмотрела в его серые глаза и нахмурилась.
– Я приду завтра за тобой в монастырь, – пообещала она, – и мы, так и быть, уедем отсюда вместе. Но сейчас тебе нужно уходить. Нельзя, чтобы кто-нибудь застал тебя здесь. Как ты себя чувствуешь?
Пётр кивнул, поднялся с табуретки и надел провонявшую плесенью одежду.
– Петенька будет ждать Лавру в лавре, – напомнил он, когда Гербер раскрыла дверь своей спальни и схватила на руки подбежавшую Фиму. Собачка по-прежнему рычала на парня.
– Мы с тобой договорились, – подмигнула ему выпускница, помогая взобраться на подоконник и перелезть на дерево. – Будь осторожен, не ввязывайся в драку с тем человеком, который пытается меня сжечь.
– Петенька знает, что делать, – гордо ответил олигофрен, сползая вниз и ломая несколько веток.
– Иди, иди, – махнула рукой Лавра, держа тявкающую болонку, на которую Стреглов злорадно поглядывал.
Он накинул на себя плащ, натянул на лысину «плевок», помахал Гербер рукой и мигом исчез в темноте улицы. Лавра привела подоконник в порядок, чтобы не было заметно, будто на нём кто-то стоял в грязных ботинках, поправила шторы и направилась в душ. Надо ещё хорошенько обдумать всё, что приключилось с ей за последние часы, а заодно смыть с себя кладбищенскую грязь.
За остаток ночи Лавра так и не сомкнула глаз. И причин тому было предостаточно. Мало того, что во сне она каким-то образом перемещалась в пространстве. От баталий в некрополе Александро-Невской лавры остались самые гадкие впечатления. Могила отца… Неужели она всё это время находилась так рядом? Стоило бы посетить её снова, чтобы убедиться, что захоронение Эдуарда Герерберга не мираж. Да и Стреглов сообщил весьма любопытные вещи. О том, кто скрывается под образом «толстого дядьки в сером», никаких соображений не было.
Голову так же обуревали мысли по поводу прошлого, которое раскрыл Брон. Ведь Лавра же чуть не убила себя после разговора с ним. Да что там говорить, ведь у неё отняли не только прошлое, но и настоящее, и даже будущее! Решение тут лишь одно – немедленно уезжать из Петербурга. Лавра не станет жить среди убийц собственного отца и делать вид, что простила их.
Разбираться с одеждой долго не пришлось. Её и так было немного, к тому же половина вещей так и осталась не распакована. Болонка, словно догадываясь, что больше не увидит черноволосую девушку, вертелась под ногами, поскуливала, отказалась от собачьего корма, когда Лавра в последний раз приготовила еду для неё и коалы. Гербер почувствовала укол в сердце из-за того, что забыла австралийскую медведицу в её неудобном логове. Всё-таки она заслужила побольше свободы в благодарность за наказанных ею ворон, но вчера голова меньше всего думала об этом. На удивление, коала лежала в своей коробке в полнейшей чистоте и уюте, мирно посапывая и не обращая внимания на вошедшую к ней девушку. Взяв зверя на руки и сев вместе с ним на кровать Марининых родителей, выпускница принялась угощать его фруктами.
– Жаль, что всё вышло так, – вздохнула Лавра, поглаживая пушистые ушки медведицы. – Но я должна уехать. Веди себя хорошо, ладно?..
В коридоре послышался скрип двери и возникли голоса Екатерины Львовны и её брата. Они о чём-то спорили, стараясь больше шептаться, дабы не разбудить Лавру, но вскоре наткнулись на чемодан, который стоял посреди прихожей, и притихли.
– Лавра? – насторожилась женщина. – Что всё это значит?..
Она показала на багаж и обвела рукой дорожную одежду девушки. Гербер не рассчитывала, что задержится с отъездом и встретит кого-нибудь из Холодовых. Ведь час был ещё ранним.
– Я возвращаюсь домой, – каменным голосом ответила Лавра.
– Домой? – удивился Эрнест. – Как это домой?!
– Лавра, что-то случилось? – нахмурилась госпожа Холодова и хотела приблизиться к ней, однако девушка сделала два шага назад.
– И как долго вы планировали скрывать от меня правду? – в прежнем тоне спросила она.
– Что за правду? – усмехнулся мужчина.
Он прекрасно знал, о чём говорит Гербер, ведь это он направил её за ответами к Брону.
– Лавра, мы тебя не понимаем, – сказала Екатерина Львовна. – В чём дело? Почему ты уезжаешь? И как могла упасть с окна?.. Кеша, охранник, сказал, что ты в одной простыне…
– Мне всё известно про моего отца и Глеба Валентиновича, – перебила её девушка.
Эрнест Львович и Маринина мать тревожно переглянулись. Рты у них тут же удивлённо раскрылись.
– Лавра… – хотела что-то сказать женщина, но замолчала, трогая бледное лицо дрожащей рукой.
– Как цинично с вашей стороны, – продолжала негодовать девушка. – Вы что, думали, я никогда об этом не узнаю? Вы держали меня за идиотку!
– Ты напрасно устраиваешь скандал, – вмешался мужчина, заступаясь за сестру. – Я не спрашиваю, где и от кого ты получила эту информацию, но уверен, что торопиться с выводами очень неразумно.
– Следите за своей разумностью, – парировала брюнетка, всё больше распаляясь. – А уж главный вывод для себя я в этой жизни сделала. В этом славном городе мне делать теперь точно нечего.
Девушка проскочила между Екатериной Львовной и Эрнестом, схватив чемодан.
