Юрий Бурносов
ПЕСНЯ СОЛЬВЕЙГ
(из цикла "Грядущее Завтра")
Штурмбаннфюрер СС Кеслингер завтракал. Дитрих постарался на славу: хату для штурмбаннфюрера нашли опрятную, хозяйку выставили в сарай. На стене висел портрет Сталина в рамке - не успели убрать, но Кеслингеру он не мешал.
Штурмбаннфюрер доел омлет, положил вилку, промокнул губы салфеткой и задумался: выпить рюмочку коньяка или же не пить. Коньяк был настоящий французский, он сам купил его в Гренобле. Нет, пожалуй, с утра не стоит... Чертова Россия. Или это называется Белоруссия? Ах, все равно - Россия... После Франции, после зеленых виноградников и парижских мостовых - сюда, в грязь и кровь.
Глинобитные хижины. Коровье дерьмо. Дороги, которые язык не повернется назвать дорогами. И противник, который воюет совсем не так, как остальные. Кажется, это будет совсем другая война, не французский вояж и не прогулка по Люксембургу и Бельгии.
За окном ревели моторы: парни Фогеля гоняли по улице нелепый русский танк, чудовище с пятью башнями.
Подобные Кеслингер видел у французов, но русский был еще идиотичнее.
Пожалуй, надо сфотографироваться на его фоне, решил штурмбаннфюрер, пока они не начали расстреливать танк из пушки. Танкисты любят проверять, где броня тоньше и куда вернее бить.
В комнату вошел Дитрих.
- Приятного аппетита, штурмбаннфюрер, - сказал он.
- Я уже позавтракал. Неплохо, неплохо...
Уберите эту усатую образину со стены, - кивнул Кеслингер. Дитрих поспешно снял портрет и сунул его за шкаф.
- Что нового? - поинтересовался Кеслингер, заметив, что адьютант что-то хочет сказать, но не решается.
- Я не хотел вас беспокоить за завтраком, - сказал Дитрих. - Привели пленного.
- Пусть допрашивает Циммер. Или Хазе.
Это их работа, - поморщился Кеслингер.
- Тут другое, штурмбаннфюрер. Это русский генерал. И, осмелюсь сказать, странный генерал.
- Странный? Надеюсь, у него не две головы? - Кеслингер улыбнулся, и Дитрих облегченно вздохнул. - Ну хорошо, давайте вашего странного генерала сюда.
Кеслингер сдвинул в сторону тарелки и сел на табурет. Двое автоматчиков ввели пленного, и у штурмбаннфюрера поднялись брови.
- Это генерал? - спросил он, оборачиваясь к Дитриху. - Это же мальчишка!
- Тем не менее это русский генерал-майор, - развел руками Дитрих. - Мы проверили документы. Вот, возьмите, тут все бумаги и личные вещи.
- Я могу сесть? - спросил генерал на отличном немецком.
- Разумеется, - кивнул Кеслингер. - Эй, дайте ему табурет и проваливайте! Дитрих, я вас позову, если понадобится.
Генерал сел на лавку у стены.
Действительно, генеральская форма, звездочки в петлицах, пустая кобура не ремне. Левая рука его была перевязана грязным окровавленным бинтом, босые ноги сбиты в кровь. Невысокий, худощавый, светловолосый. Арийский тип, подумал Кеслингер. Как интересно смешивается кровь. Вполне мог бы маршировать под Триумфальной аркой вместе с парнями Кеслингера, тогда еще гауптштурмфюрера. Но молод, как молод! Что за маскарад?!
Русский внимательно смотрел на штурмбаннфюрера, словно изучая.
- Сапоги, разумеется, отобрали, - раздраженно констатировал Кеслингер. - Извините, герр генерал, эти солдаты... Значит, переводчик нам не нужен. Откуда знаете язык?
- Изучал, - туманно ответил генерал. - Я знаю несколько языков.
- Хорошо. Меня зовут Кеслингер, штурмбаннфюрер Кеслингер.
- Эсесовец, - понимающе кивнул генерал.
- Эсесовец, - согласился Кеслингер. - Ваши сведения об СС, разумеется, подсказывают, что я вас тут же начну пытать? Разочарую вас: поверьте, не собираюсь. Более того, не люблю.
Не буду покрывать гестапо, но СС - не совсем то, чему вас учили в Академии Генштаба. Как вас зовут, герр генерал?
- Силантьев. Андрей Силантьев.
- Сколько вам лет? Я не склонен подозревать вас в розыгрыше, не время и не место, к чему это вам. И все-таки? Вы слишком молодо выглядите.
- Двадцать восемь, - сказал генерал.
На вид ему вряд ли можно было дать и двадцать два, и Кеслингер покачал головой:
- Странно. В вашем возрасте - и такое звание...
- А сколько лет было Рычагову, Смушкевичу, Голованову, Черняховскому? устало спросил генерал. - Вас это не удивляет? У нас была солидная чистка в армии, вы должны знать. По-моему, в Берлине это по большей части и состряпали. Убрали много ненужных людей, но зацепили и действительно специалистов... Тем не менее, в результате талантливая молодежь продвинулась в чинах.
- Так вы, значит, представитель этой самой талантливой молодежи. Похвально. Хотите коньяку? Сигарету?
- Не употребляю.
- Вот как? - удивился Кеслингер. - Хотя почему бы и нет. Наши познания о русских привычках и традициях сродни вашим познаниям об СС. Вы командовали корпусом? Дивизией? Штабист?
- Представитель Ставки. Специальный представитель.
Кеслингер хмыкнул. Специальный представитель Ставки - это что-то новое. Или генерал врет? Молод, очень молод. Капитан, ну, подполковник... И то если летчик, они продвигаются в званиях быстрее. Но генерал? Впрочем, русские есть русские. Не исключено, что ему доверяет сам Сталин, например. Отсюда и звание.
