Песня светлячков полностью

– Купи мне водички. – Тейт подал мне смятую двадцатидолларовую бумажку. – И пакет «Ризес»[5]. Если у них есть горячее, возьми хот-дог или что-нибудь подобное.

Я кивнул, взял Брей за руку и повел в магазин при стоянке.

Туалеты находились в конце здания. Брей отправилась туда, а я взял все, о чем просил Тейт, и пристроился к очереди. Потом мы поменялись. Пока я расплачивался на кассе, Тейт успела просмотреть заголовки газет на лотке. К счастью, наших физиономий на первых страницах не было. Это нас немного успокоило.

После заправки между братьями возник малоприятный разговор. Кейлеб обещал Тейту, что вернет ему деньги до последнего цента. Тейт усмехался и говорил, что слышит это не в первый раз, но, с тех пор как Кейлеб вышел из тюрьмы, Тейту то и дело приходится раскошеливаться, вытаскивая его из разных сомнительных историй. С денег разговор перешел на их родителей, потом на младшую сестру и опять на деньги. Мы молчали. Я старался не вслушиваться и просто сидел, обнимая Брей за плечи.

– Ты меня вчера обманула, – сказал я, сам не зная, зачем это говорю. – Ты все-таки позвонила родителям.

– Я почувствовала, что надо им позвонить.

Это опять была полуправда.

– Может, в свое время тебе просто нужно было сесть и поговорить с ними. Рассказать о том, о чем ты мне позавчера рассказывала. Постараться, чтобы они тебя поняли. Наконец, заставить их понять.

– Они как не хотели понимать, так и сейчас не хотят.

– Ты в этом уверена? – спросил я, сжимая ее руку. – Почему не хотят?

– Элиас, они отступились от меня в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. На самом деле они отступились еще раньше, но до моего восемнадцатилетия делали вид, будто всеми силами стараются мне помочь. Я по их лицам видела, что все это – вранье. Им только не удавалось себя убедить, что меня вообще нет. Что я – призрак.

Она повернулась ко мне:

– Думаешь, почему я столько времени проводила с тобой и вне дома? Ты помнишь, как тебя встречали в моей семье?

Я поцеловал ее в лоб. Она положила мне голову на плечо и закрыла глаза.

Мне сейчас не хотелось погружаться в воспоминания, но одно всплыло само. Яркий эпизод из нашей подростковой жизни.

– У меня всего одна «С», – сказала сияющая Брей, подойдя ко мне в школьном коридоре. В руках у нее был табель. – И само собой, по математике. Но это лучше, чем «D», которая у меня была почти три месяца.

– Я же предлагал натаскать тебя по математике. Предложение еще в силе.

Брей забрала у меня табель и фыркнула.

– Вот еще! – сказала она, чмокая меня в щеку. – Я и сама могу. И потом, если родители узнают, что ты мне помогал, сразу нудить начнут: вот, ты не можешь сама делать уроки. Тебе это надо? Мне – нет.

На ней была ярко-желтая футболка с изображением мультяшного персонажа (помню, у него были розовые волосы), джинсы в обтяжку и черные сандалии. Длинные темные волосы она увязала в конский хвост.

– Так ты придешь вечером? – спросила она.

Я набрал последнюю цифру на замке своего шкафчика, открыл дверцу и запихал туда учебники.

– Обязательно приду, – пообещал я и улыбнулся, предвкушая сборище. – И маршмеллоу принесу.

– Пиво не забудь, – напомнила Брей, прижимаясь ко мне ляжкой.

Я повертел головой по сторонам, не слышал ли кто нашего разговора.

– Не так громко, – шепотом ответил я. – Если помнишь, я говорил, что постараюсь принести несколько бутылок. Тетя Джанис в прошлом месяце привозила. Вот только бы мать не заметила. У нее всегда так: то не надо, а то – умираю, хочу пива.

Я достал из шкафчика учебники для ближайшего урока и запер дверцу.