А это я написал на добротной белой бумаге, вырванной из старой книжки. (В старых книжках любили добавлять чистые листы «для заметок».) Книжка лежала в комнате ожидания стоматологической клиники.
Каждое письмо я кладу в конверт, наклеиваю марку и в тот же день отсылаю. Я стараюсь, чтобы Брей постоянно получала мои письма. Во всяком случае, во все дни, когда в тюрьму привозят почту.
Брей тоже пишет мне, хотя и не каждый день. Я радуюсь ее письмам, но что-то в них начало меня тревожить. Часто ее письма бывают холодноватыми, лишенными эмоций. А то вдруг приходит письмо от прежней Брей, полное шуток и озорных слов. Она рассказывает, чем собирается заняться со мной по выходе на свободу, и о том, как мы будем жить. Читая такие письма, я улыбаюсь и думаю: наконец-то она вышла из тени и подставила лицо солнцу. Однако к концу письма Брей снова впадает в пессимизм. Я постоянно твержу себе: «Терпение, Элиас. Ее следующее письмо будет другим. Она не может измениться мгновенно. И так уже радостные фразы в ее письмах перевешивают грустные». Но приходит ее следующее письмо, и история повторяется.
В тюрьме есть психиатр, и Брей получает необходимую помощь. Но я все равно подыскиваю ей хорошего специалиста, поскольку ей одной со своей «подкожной тьмой» не справиться. Перешерстил телефонный справочник, лазал по Интернету. Я хочу, чтобы Брей помогал самый лучший психиатр, и обязательно найду такого.
Год ее тюремного заключения уже прошел. Из трехсот семидесяти девяти дней ей осталось провести за решеткой всего четырнадцать. Сегодня я поеду к ней на свидание. Казалось бы, мы оба должны считать дни и радоваться, однако на душе у меня тревожно. Меня насторожило письмо Брей, полученное пять дней назад. Не его содержание, а то, что осталось между строк.
