Хотя Саня заверил, что пока можно не беспокоиться, но помыться он мне позволил только через пару километров. На это ушли все запасы воды, но стало хотя бы полегче.
На мытье я и в самом деле спустил обе наши фляги. Их могло бы даже не хватить, если бы не мой новый напарник. Оказалось, один из пакетиков с сухой травой, что я прихватил у Тесака с приятелем, был довольно неплохим чистящим средством. От него жир и грязь на руках, при самом минимальном смачивании собиралась в катышки и сходили на нет. А вот потом, оказалось, кожу желательно было все-таки избавить от остатков уже самого порошка.
— Какая прикольная штука! — не смог не признать я.
— Ну да, оазисы очень богаты на всякое разное, но мы до сих пор, наверное, и трети свойств местных растений не знаем, — скупо улыбнулся напарник, занятый навьючиванием уцелевшего пустыша.
— Тронулись?
Дождавшись Саниного кивка, я проверил, в каком состоянии сандалии — особенно завязки на них (было бы глупо зевнуть, и растянуться где-нибудь на камнях в самый неподходящий момент), поправил обшитый хитином защитный жилет, больше похожий на толстую футболку, пристроил за спину небольшой обтянутый кожей плетеный щит. Последним — подхватил копье с каменным наконечником и зашагал замыкающим в нашем караване.
По заверениям напарника, сейчас встреча с какими-нибудь крупными и агрессивными тварями была куда менее опасна, чем с людьми. Именно поэтому мне пришлось распотрошить баул с вещами, отобранными у Настиных убийц.
Из остального снаряжения — лишь набедренная повязка была сделана мною самим, да щит — раздобытый у тех бандюганов, что напали последними. Но теперь, если кто попытается забросать нас стрелами или дротиками, будет хотя бы какой-то шанс защититься…
— Как считаешь, надежда проскользнуть у нас есть?
— Не хотелось бы загадывать, но думаю да! Кому мы нужны, чтоб устраивать беготню? Точнее — прямо сейчас, пока они не знают, что Тесак с приятелем не вернутся, и почему именно… — еле заметно поморщился Саня, намекая на груз дорогого металла в самой тяжелой сумке. — А на счет Бахмута[8], так я почти не сомневаюсь: он не посылал этих придурков убивать нас! Думаю, они вообще не по наши души ходили…
«Бахмутом» — звали главу семьи у нас на пути, да и сам оазис.
Можно было их обойти, но до заката оставалось не больше пары часов поэтому, не смотря на нападение, мы собирались рискнуть, и воспользоваться коротким путем, проходящим как раз рядом с враждебным селением. Иначе в местный город с по-настоящему неожиданным названием «Урюпинск», мы добрались бы не раньше завтрашнего вечера.
Тут надо упомянуть, что в последние пару дней, перед тем, как я встретил Саню, непросто прибавилось камней, но и сама местность все время очень ощутимо повышалась. Не сомневаюсь, что я пришел именно в предгорья, пусть и выглядели они довольно непривычно.
Несмотря на все сказанное, до полноценных гор отсюда оставалось не меньше километров пятидесяти — шестидесяти, а может и больше. Вокруг было много отдельных скалистых возвышенностей и мешанины из оврагов и обрывистых холмов, густо поросших колючим кустарником и несуразными кривыми карликами вместо деревьев.
Подозреваю, из-за этого, чем дальше, тем тяжелее было бы находить дорогу, если б не напарник.
Сам он посещал сосредоточие местной цивилизации всего трижды за два года, и заблудиться тут было бы не мудрено. Если не знаешь дороги, но если знаешь — то и переживать особо не о чем. Хотя бы потому, что идти предстояло вроде как действительно, не далеко. Ну и опять же, может Саня не ошибается, и засада случайность…
Мимо потенциально враждебного оазиса мы проскользнули практически в темноте.
Никто нас даже не окликнул, да и ни одного огонька я не рассмотрел.
После этого был очень утомительный переход в наступающем мраке, из которого у меня в памяти осталась только боль от нескольких новых ссадин, да чувство легкой паники. Ну, знаете, не очень чтобы комфортно тащиться в полной темноте, постоянно опасаясь, что светлое пятно — пончо — которое Саня натянул из-за похолодания, сейчас куда-то пропадет, и я останусь куковать до утра неизвестно где.
Но нет, примерно часа через полтора такого волнительного марша впереди — словно бы из ниоткуда — вынырнул сначала огонь, и еще минут через пять мы стояли у освещенного прохода в каменой стене. Вполне различимая в свете костра тропа скрывалась именно в нем.
Сам проход был перегорожен чем-то вроде решетки из бамбуковых шестов. Даже на первый взгляд становилось понятно, что вряд ли он мог бы кого-то остановить. Наверное, именно поэтому в полумраке возле него топтались трое чуваков с копьями и большими, пусть и непривычно узкими щитами, почти в рост человека.
Что-то похожее я видел в историческом кино у африканских зулусов.
— И кому тут не спится?
Мы заранее договорились, что разговаривать будет Саня, а мое дело — глубокомысленно помалкивать. Поэтому я молча простоял все время переговоров, мечтая, чтоб нам не дали отворот поворот.
Было, холодновато, чертовски хотелось поесть, и все это путешествие взывало реальную отвращение и тошноту.
