— Тогда я определенно намерен добиться успеха, — мрачно заметил Марк.
— И что же тебя гложет? — спросил Сенатор.
Марк глубоко вздохнул и успокоился. И ответил:
— То, что я могу не выдержать и стать кем-то другим.
— Да, это действительно опасно, — согласился Сенатор. — Позволь, я попробую угадать, что конкретно ты собираешься сделать. Ты идешь в глубь Зоны. Именно там и хранятся ответы на интересующие тебя вопросы.
— Насколько я тебя узнал за эти пять минут, тебе не составило труда догадаться о моих намерениях, — сказал Марк, подобрал с земли веточку и начал покручивать ее пальцами.
— Тогда позволь мне угадать и причины. Второй взрыв в районе ЧАЭС разрушил множество жизней, и это каким-то образом коснулось близкого тебе человека. И ты намерен добраться до северных районов Зоны, чтобы все узнать. Я прав?
Резким движением Марк сломал веточку и неподвижно уставился на обе половинки. Сенатор встал, подошел к нему и аккуратно вытащил обломки из его пальцев.
— Сломать всегда проще, чем восстановить, — сказал он и бросил половинки в огонь. — Но все же можно. Намного хуже, если обломки сгорают. Тогда восстановить их невозможно, и остается лишь горькая память.
Марк ничего не ответил.
— А вот и я, — послышался голос Ореха. — Не ждали?
— Побудь тут, я тоже пройдусь, — сказал Марк, встал и, засунув руки в карманы и бросив многозначительный взгляд на Сенатора, направился в темноту деревьев.
— Кстати, да, нужно выбросить мусор, — сказал Сенатор извиняющимся тоном, взял пустую банку и поднялся. — Ты тут не сильно будешь скучать?
Орех, не отрываясь от бутылки с квасом, скосил на него глаза и хмыкнул.
Отойдя метров на сорок, Марк закрыл глаза, обхватил рукой ствол дерева и бессильно прижался к нему лбом. Свисающие с веток сероватые волокна Жгучего Пуха потянулись к нему, но облако обжигающих частиц так и не выбросили — дерево набиралось сил к завтрашней охоте. Лес застыл под звездным небом, напоминая кадр на фотопленке. Не шевелился ни один лист, ни одна травинка.
Отпустив дерево, Марк повернулся, прислонился к нему спиной и с силой провел рукой по лицу.
Тяжело быть машиной, предназначенной для выполнения только одной задачи…
Сенатор бесшумно возник перед ним:
— Я не стану выпытывать у тебя подробности. Но если ты не будешь хотя бы физически находиться рядом с теми, кто тебя поддерживает, ты сломаешься. Сталкеры в Зоне имеют собственные, но очень похожие проблемы. Сильнейшие духом слабеют в условиях одиночества. Ты более одинок в этом месте, чем любой другой сталкер.
Марк опустил руку и сквозь зубы втянул в себя воздух.
— Я за пять лет не открылся ни одному человеку, — сказал он, качая головой. — Ни единому. Думал, смогу держать все в себе. Даже гордился этим. Но тогда все было проще. Кругом всегда были люди. Спокойные, цивилизованные люди. И осознание собственной тайны не так сильно тяготило. Здесь же я сам по себе.
— Могу я тебя попросить кое о чем? — произнес Сенатор.
— О чем? — спросил Марк тихо.
— Я прошу довести меня до Заслона.
Марк удивленно взглянул на него:
— Зачем?
Сенатор моргнул:
— Я хочу домой.
— Твой дом в Припяти?
— Нет, конечно. Но там я стану ближе к дому.
Марк попытался совладать с круговоротом мыслей в голове. Получилось не очень удачно.
— Группа уже укомплектована, — сказал он. — Кроме того, я тебя не знаю, что бы ты мне ни говорил.
— Насколько я понимаю, главным в вашей группе должен быть кто-либо из проводников. Значит, это не ты.
— Не я.
— Стало быть, он решает подобные вопросы. Предложи ему мою кандидатуру в качестве члена команды. Если он откажется, я уйду.
Марк ничего не ответил, и Сенатор продолжил:
— А относительно того, что мы с тобой не знаем друг друга… Скажи мне, Марк, много ли ты общался с другими сталкерами, чтобы с уверенностью заявлять, что знаешь их лучше, чем меня?
Эти слова прояснили сознание Марка. Напряженно пытаясь поставить каждую мысль на место, он был вынужден признать, что Сенатор в самом деле стал ему более близким собеседником, чем Борланд или Орех.
— Спросишь, чем я могу пригодиться? — Сенатор посмотрел на луну. — Я, что называется, могу чувствовать Зону. Очень хорошо переношу психологически любые ее проявления и адаптируюсь к ситуации посредством духовного слияния с ее сутью. Сталкеры называют это шаманством.
Марк по-прежнему молчал. Теперь уже озадаченно.
— Скажу тебе еще одну вещь. Как бы ты ни старался забыть свою человеческую сущность, я в течение всего времени, что мы проведем вместе, буду тебе о ней напоминать. Если ты станешь вести себя как машина, то, достигнув цели, забудешь, зачем к ней шел. Я сделаю все, чтобы не допустить этого.
Неизвестно, насколько хорошо Сенатор знал, о чем говорит, но опять безошибочно попал в цель. Марк криво улыбнулся и произнес:
— Ты принят. Я поговорю с главным.
— Очень хорошо, — сказал Сенатор с невозмутимым видом, словно другого ответа и не ждал. — Теперь советую вернуться к костру, пока наш юный друг не вздумал нас искать.
Обратный путь они проделали молча и застали Ореха в безмятежном состоянии. Тот видел третий сон.
Сенатор рассмеялся:
