— Никогда таких зомби не видел, — сказал Технарь, пряча нос за сталкерской роскошью — носовым платком.
— Думаю, никто не видел, — отозвался Борланд, перезаряжая «Грозу». — Наверное, потому и дохлые такие. Нормального зомбаря так быстро не убьешь.
— Не удивлюсь, если эти воскресают, — сказал Патрон.
Марк с тоской оглядел скелеты. Он слышал о многих несчастных, которые под влиянием контролера, выброса или чего-то еще превращаются в ходячих мертвецов. Никто не знал, что с ними происходит, но вернуть к нормальной жизни их было уже невозможно.
Он присел у стены. Остальные сделали то же самое.
— Мы не выберемся, — сказал Патрон и с силой ударил массивным ружьем по рельсу.
Все промолчали.
Марк открыл глаза, услышав, что к нему подошли. Взгляд его уперся в чьи-то ноги.
— Возьми шоколадку, сталкер, — раздался голос Борланда. — Отлично снимает стресс.
— Ты мне уже давал, — сказал Марк. — Да у меня и у самого…
Он поднял глаза и осекся.
У Борланда не было половины головы. Ее словно криво скосили. Улыбка манекена застыла на изуродованном лице.
— Возьми шоколадку, сталкер, — сказал страшный человек.{44}
Марк открыл рот, чтобы заорать так, как никто еще не орал в Зоне, но тут прогремел выстрел. По тому, как пробежали волны по призраку, было ясно, что стреляли в него.
Призрак издал немой вопль, окатив Марка жарким воздухом, исказился и уплыл в глубину тоннеля.
— Возьми шоколадку, сталкер, — послышалось издалека.
Настоящий Борланд все еще сидел с дымящимся пистолетом в руке.
— Ты посмотри, — удивился он. — Уже и меня пародировать стали.
Он убрал пистолет и легонько толкнул в бок сидящего рядом Технаря.
— Видал, да? Артист!
Технарь продолжал сидеть, опустив голову.
— Эй, друг, ты жив? — Борланд пощелкал пальцами под носом напарника. Затем похлопал по щеке.
— Чего тебе? — открыв глаза, пролаял Технарь.
— Да ты под кайфом! С ума сошел?
— М-м?… — промычал Технарь и вновь уронил голову на грудь.{45}
Марк обвел взглядом неподвижно сидящих сталкеров. Было в их позах что-то настораживающее. Он вскочил на ноги и сказал Борланду:
— Надо уходить отсюда. Не сидеть. Двигаться! Нельзя здесь сидеть!
И услышал, что привычный уже гул стал быстро нарастать. Из глубин тоннеля подул теплый ветер, взъерошив сталкерам волосы и принеся запах метро.
— Что за… — начал Борланд.
Марк отпрыгнул назад и прижался к стене.
Из темноты на полной скорости вылетел поезд. На фоне его до неприличия громкого гудения и стука по рельсам не был слышен сплошной вопль очнувшихся сталкеров; устрашающий состав мчался всего в метре от них. Орех не выдержал и начал стрелять. Одна из пуль попала по колесу. Поезд проехал мимо, и гул стих вдали.
Выбитое пулей «калаша» колесо несколько раз подскочило на месте, подобно монетке на столе, покрутилось и со звоном успокоилось на шпалах.
Сталкеры молча уставились на колесо, словно это была бомба. Борланд бросил болт. Тот звякнул по колесу и отскочил в сторону.
— Настоящее, — сказал он. — Одна пуля… Одна пуля, и выбить колесо? Какого хрена?!
Патрон поднялся. Взгляд его ничего не выражал, губы дрожали.
— Я большой, — произнес он. — Я не должен бояться.
Он повернулся и пошел вперед по тоннелю.
— Стой, — сказал Орех. — Нас подожди.
Патрон, казалось, не слышал его. Он шел посередине тоннеля.
Орех вскочил и кинулся вслед за ним.
— Патрон, подожди!
— Я большой, — повторял Патрон, глядя в никуда. — Я не должен бояться.
— Да, большой! Патрон, мне тоже страшно, но нам нельзя разделяться! Ты слышишь?! Патрон, стой!
— Я большой.
— Да, большой, очень большой!..
— Я не должен бояться.
— Стой, Патрон! — Орех заколотил кулаками по мощной спине здоровяка. — Да, ты большой! Ты должен нас защитить! Патрон, стой! Нам нужна защита! Ты большой, ты защитишь!
Марк подбежал и оттащил кричащего Ореха в сторону.
— Я большой. Я не должен бояться.
Не переставая повторять одно и то же, Патрон скрылся в темноте.{46}
— За ним! — скомандовал Борланд.
Сталкеры быстро двинулись по тоннелю. Свет фонарей выхватывал из темноты шагающую впереди внушительную фигуру. А потом она куда-то исчезла.
Они бросились бегом, но вскоре остановились. Тоннель расширился. Железная дорога разделилась на три линии, и каждая из них шла в свой тоннель.
— Что за чертовщина тут творится? — прошептал Борланд.
— Делимся на группы? — спросил Сенатор.
— Нет, — сказал Борланд. — Нельзя. И двух минут не продержимся. Эх, где ты, моя крыша, когда ты так нужна…
Сзади послышались чьи-то подпрыгивающие шаги. Сталкеры резко обернулись.
— Ну, все, Орех, держись, — сказал Борланд.
— Почему? — спросил парень, испуганно вскидывая автомат.
— Щас машинист надерет тебе задницу за отстреленное колесо.
Сталкеры засмеялись. Смех так успокаивал.
В свете фонарей возникла ладная девичья фигурка.
— Привет! — жизнерадостно сказала незнакомка.
На вид ей было не более семнадцати лет.{47}
— Здравствуй, — ответил Орех.
— Вы за мной пришли? — спросила девушка.
— Ммм… — промычал Борланд.
— Ну, простите меня, — проникновенно сказала она. — Я больше не буду.
И тут же лицо ее оживилось:
