Их знакомство было неожиданным, необычным. Одинокий, ожесточенный мужчина спас молоденькую женщину, которая предпочла смерть жизни с деспотичным мужем, превратившим ее существование в кромешный ад. Случайность? Возможно. Но почему тогда эти двое не могут, не в силах жить друг без друга? Почему Алену как магнитом тянет к суровому Александру, а он мечтает никогда с ней не расставаться? Случайность — или НАСТОЯЩАЯ, большая ЛЮБОВЬ? Время покажет...
Морской песок — совсем не такой, как речной. Набрав в ладонь горсть сухого песка, можно различить тысячи мелких каменных осколков, отшлифованных морем до идеально круглой формы. Когда-то — может быть, тысячи, а может быть, миллионы лет назад — эти осколки были частью огромных глыб, величественных и устрашающих в своей мертвой и торжественной неподвижности на самом дне моря. Но ни один из этих осколков нельзя назвать песчинкой — для песчинок они слишком крупные. Сжав морской песок в ладони и пропуская его между пальцами, можно почувствовать, как он скрипит, ощутить почти живое движение его мельчайших частиц, текущих вниз и тут же сливающихся с мириадами таких же крошечных осколков былой величественности.
Морской песок никогда не нагревается слишком сильно — даже если солнце печет так, что кожа, кажется, сгорает за считанные минуты, он все равно остается теплым. По нему всегда можно ступать спокойно. Сотни тысяч людей знают, насколько сильно завораживает морской песок — набирая горсть в ладонь и медленно высыпая песчинки обратно, ощущаешь его живое, спокойное тепло. Это похоже на ритуал — не спеша и, кажется, абсолютно бездумно человек пропускает песок между ладонями снова и снова. Именно в такие моменты жизни, как никогда, становится близкой разгадка тайны — той самой, над которой из века в век задумываются люди, так и не найдя окончательного и единственно правильного ответа. Для чего мы живем? Для чего рождаемся на свет?
Семьдесят лет, в среднем отпущенные каждому из нас на то, чтобы прожить свою жизнь, — всего лишь секундный эпизод в сравнении с миллиардами лет жизни нашей планеты. Рано или поздно мысль о смысле жизни приходит к каждому из нас, но только в поисках ответа большинство все же заходит в тупик. Для кого-то этот тупик превращается в безумие, преодолеть которое уже ничто не поможет; кто-то, так и не найдя ответа на вопрос, сдается и продолжает жить дальше только для того, чтобы жить. Лишь единицы испытывают момент озарения, ни с чем не сравнимый, который, словно луч света в темноте, освещает оставшуюся половину жизни, разделяя ее на «до» и «после».
Но песок — это только малая часть берега. Основная часть побережья — камни. Огромные, черные, гладкие, заостренные камни. Там, где камни, редко можно увидеть людей. Люди всегда предпочитают живой, ласковый и теплый песок, который согревает тело. Поздно вечером оживленные песочные пляжи пустеют — из огромного количества людей остаются лишь те, кто хочет послушать шум волн, насладиться зрелищем нескончаемой черной бездны, ощутить все ее волнующее могущество; в основном по берегу бродят приезжие — те, для которых море не является чем-то обычным, повседневным и оттого малоинтересным. Поодиночке, а чаще парами или небольшими компаниями они медленно проходят вдоль кромки моря. Босые ноги продавливают мокрый податливый песок, оставляя четкие отпечатки, но набегающая волна тут же сглаживает следы.
А там, где камни, поздно вечером, а уж тем более ночью царит торжественное и мрачное одиночество. Тишина, нарушаемая одним лишь плеском волн…
Силуэт девушки, сидящей возле берега на камнях, в лунном свете вырисовывался смутно и странно. Четкий профиль — длинная шея, тонкий нос с едва различимым надломом, полные, пухлые детские губы и длинные, ниспадающие тяжелым завесом на лицо, мокрые светлые волосы.
Сильный, шальной ветер трепал эти волосы из стороны в сторону, то отбрасывая пряди назад, то снова кидая вперед. Она сидела без движения, немного отклонившись назад и уперевшись руками в камни, только слегка раскачиваясь в такт движению закручивающихся и разбивающихся белой пеной волн. Море обдавало ее лицо брызгами, вода стекала вниз солеными струями, словно слезы.
Темнота сгущалась, казалось, с каждой минутой; где-то далеко уже вырисовывалось надвигающееся облако белого тумана. Ветер успокаивался, покорно затихал, как будто засыпая под равномерный и спокойный шелест волн. Дышать становилось тяжелее. Луна перемещалась все дальше вправо, звезды меркли, прячась за плотную белую густоту… Время шло, оставляя видимые приметы своего ухода.
Внезапно вздрогнув, словно очнувшись ото сна, она поднялась, выпрямилась во весь рост, затем наклонилась и расправила мокрую юбку на коленях — длинное, темное от воды полотно, облепившее стройное и сильное тело. Привычным движением тонких и длинных рук собрала в узел волосы, закрепила их на макушке без единой шпильки и вдруг решительно, ни секунды не задумываясь, шагнула в черную бездну.
Некоторое время она не показывалась на поверхности — волна накрыла ее с головой. Исчезнув совершенно внезапно, она появилась точно так же неожиданно, но уже на большом расстоянии от прибрежных камней, а затем исчезла снова, растворившись в соленом море…