Рынок в деревне всё же был. Но не обычный, а рабовладельческий. На базарной площади продавали десяток хыр обоих полов. Мужчины были закованы в колодки и, несмотря на лёгкий мороз, оголены по пояс, женщины прикованы цепью за ногу к бревну. Все простоволосые и босые. К ним периодически подходили, осматривали зубы, глаза, состояние кожи, интересовались у продавца, что умеют делать. Деал лениво отвечал, жуя табак, и временами одаривал ударами бича тех, кто вздумал плакать или жаловаться на холод. Женщин, правда, били меньше.
При мне купили двух рабов: мужчину и женщину. У мужчины пощупали мускулы и проверили спину — хыр с больной спиной ничего не стоит. Женщину осматривали тщательнее, почти так же, как меня врач перед торгами, а стоявший рядом торговец заверял, что она ничем не больна, рожала всего дважды, работящая и послушная.
Я отвернулась, чтобы не видеть этой гнусной сцены, и наткнулась взглядом на других хыр, но уже имевших хозяев. Дрожа от холода, они таскали воду. У одной было обожжено лицо.
— Эй, поторапливайся, шельма, тебе ещё бельё стирать, — в дверях постоялого двора показался усатый араргец.
При звуке его голоса одна из хыр вздрогнула и чуть не уронила ведро в колодец.
Хозяин это заметил:
— Осторожнее, безрукая тварь! Утопишь — зад под решето распишу.
Когда хыра проходила мимо, сгибаясь под тяжестью вёдер, он наградил её руганью и подзатыльником.
Мне стало жаль её, но, памятуя прошлое, я предпочла пройти мимо. У меня всего час, а за него ещё нужно уломать аптекаря продать мне капли и купить в довесок каких-нибудь трав, чтобы было, что ответить, если спросят, что я делала в деревне. А ведь обязательно спросят.
Я сказала, что покупаю не для себя. А для кого? Хозяина? Глупо. Он здоров, как бык, даже бессонница прошла. Для кого-то из слуг? Но они со мной почти не разговаривают и не станут ничего просить. Сама себе задала задачу!
И тут меня осенило: порошок от головной боли! Я же постоянно на неё жаловалась, лишая хозяина удовольствия. Так что можно сказать, что я не для себя его беру. А ещё можно зайти к пекарю и приобрести в подарок Карен немного местного лакомства.
Я начала с аптекаря, по совместительству местного врача.
Вошла, будничным тоном поздоровалась, пожаловалась на головную боль и получила дешёвый, но действенный травяной сбор. Потом протянула рецепт.
Аптекарь долго изучал его, придирчиво вглядываясь в каждую букву, а потом поинтересовался, почему госпожа не привезла капли из города.
— Я не знаю, господин. Она просто велела их купить.
Я начинала нервничать: кажется, аптекарь что-то заподозрил. Сейчас попросит показать руку и узнает, что я не служанка.
Но не попросил, поморщился, но продал, правда, рецепт оставил у себя. Это плохо. Хотя, не станет же он спрашивать норину, пьёт ли она капли? Во всяком случае, хотелось бы надеяться, что не станет.
— О, а вот и ты!
Сердце ушло в пятки. Побледнев, я чуть не выронила пузырёк, но вспомнив, что за мной наблюдают, туманно намекнула, что это связано с женским здоровьем.
Перспектива жестокого наказания грозила превратиться в реальность.
Быстро засунув бутылочку за бюстье, я обернулась к Тьёрну. Судя по его взгляду, он уже догадался, что я совершила что-то противозаконное, но промолчал, позволил выйти на улицу и только там спросил:
— Ну, и что ты купила?
Я покраснела, лихорадочно придумывая ответ.
— Дай сюда, я посмотрю.
Я отпрянула, отчаянно замотав головой. Выдала себя с потрохами.
— Там кое-что… Словом, для спальни.
Шоан, пусть он не станет расспрашивать!
— Для спальни, говоришь? — Тьёрн скептически вскинул бровь.
— Ну да. Просто с этим лучше… — я окончательно стушевалась.
— А, по-моему, ты и без всяких ухищрений хороша. Или там наркотик?
Я отчаянно закивала, заверив, что хозяин любит заниматься со мной любовью, предварительно выпив эту дрянь.
Мне кажется, маг мне не поверил, хотя я слышала, что есть такие наркотики. Только их обычно нюхают или жуют. А после становятся совершенно другими людьми. В публичном доме такие продавали, я видела, значит, клиенты их покупали. Наверное, чтобы расслабиться, испытать что-то новое.
— И ты утверждаешь, что виконт Тиадей это принимает?
Я промолчала, неопределённо поведя плечами.
Оговор норна — очень серьёзно. Местного квита я не знала, но знакомиться не желала.
— Дай сюда бутылочку — хочу прочитать название.
— Его там нет! — быстро выпалила я, чувствуя, что попала в ловушку.
— Странно… Хорошо, я спрошу у аптекаря.
Какая уж теперь разница, терять всё равно нечего.
Я стремительно проскользнула мимо озадаченного Тьёра и со всех ног бросилась прочь.
Вспомнила о заколке, которую сделал для меня кузнец, и поблагодарила небо за то, что она всегда со мной. Вот он мой единственный способ избежать унижений и мучительной смерти. Если постараться, то я ничего не почувствую.
Я бежала, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, утопая в сугробах. Снег набился в сапоги, ногам было зябко, но остановиться и вытряхнуть его было некогда.
