Всего один час, чтобы переписать прошлое… Семнадцатилетняя Эмерсон Коул при свете дня видит то, что никогда не увидят другие: обморочные южные красавицы прошлого века, давно забытые погибшие солдаты и джазовое трио, которое уже много лет как не играет… Измученная призраками, которые преследуют ее после смерти родителей, девушка просто хочет обычной жизни. Она перепробовала все, но каждый раз видения возвращаются. Поэтому, когда заботливый брат Эмерсон нанимает для нее консультанта из организации «Песочные часы», девушка не верит, что он сможет ей помочь. Однако встреча с Майклом Вивером должна не только изменить ее будущее, она коснется и прошлого… Кто он на самом деле — этот таинственный, темноволосый юноша, который верит ее видениям? Почему каждый раз, когда он рядом, между ними словно пробегают электрические разряды? И почему он так настойчиво утверждает, что ей нужна его помощь, чтобы предотвратить смерть, которая никогда не должна была случиться? Атмосферный, таинственный и романтичный одновременно, роман «Песочные часы» объединяет в себе все лучшее от жанров научной фантастики и паранормального романа. Соблазнительный и интригующий дебют!
Посвящается Этану — потому что он мой лучший, друг и научил меня бросать страйки.
А также Эндрю и Чарли — смело идите к исполнению своей мечты. Это вполне реально!
Все, что у вас впереди, и все, что у вас позади, ничто в сравнении с тем, что у вас внутри.
Маленький южный городок, в котором я живу, обладает такой же призрачной красотой, как и немолодая дама, впервые выходящая в свет. Изящные черты, но подтяжка лица не помешала бы. Моего брата-архитектора можно назвать пластическим хирургом, который делает Айви Спрингс красивее.
Под неослабевающим ливнем, который так часто идет у нас в конце лета, я брела по направлению к дому, который он как раз недавно облагородил… в нем мы и жили. Меня такая погода не смущала. Я никуда не спешила. Возможно, мой братец и разбирается в фэншуй и аркбутанах, но знает ли он, что нужно мне? Да понятия не имеет.
Перед тем как я сбежала в спортзал, чтобы выплеснуть на беговой дорожке переполнявшее меня недовольство, мы с Томасом поругались по поводу приближавшегося последнего для меня года в школе. Я считала, что мне ее заканчивать необязательно. Но мой брат, придерживающийся консервативных взглядов, со мной не соглашался.
Добравшись до дома, я увидела, что вход мне перегородила красотка с Юга в голубом платье времен Гражданской войны. С шелковым зонтиком и в кринолине. Я как-то ходила в подобном костюме на маскарад. Но у нее все было настоящее. Снова вернулось плохое настроение, и причина его стояла прямо передо мной.
Вылитая Скарлетт О’Хара, будь она проклята.
Вздохнув, я сунула руку прямо ей в живот и взялась за дверную ручку — никакого сопротивления плоти я не почувствовала. Девушка взволнованно глотнула ртом воздух, захлопала ресницами и исчезла. Я демонстративно закатила глаза:
— Знаешь, Скарлетт, Ретту было на тебя плевать, и мне, честно говоря, тоже.
Ветер с грохотом захлопнул за мной дверь, и на улице тут же раздался громкий раскат грома. Я поплелась вверх по лестнице в наш лофт — точнее сказать, это был склад, переделанный в жилое помещение, — и предстала перед братом: мои длинные мокрые волосы налипли на лицо, а с розового плаща стекала вода. Брат сидел за кухонным столом, а перед ним лежали громадные поэтажные планы здания.
— Эмерсон. — Здороваясь, Томас посмотрел на меня. Он свернул чертежи, потом снова развернул. Его полная надежды улыбка сильно походила на мою — результат трехлетней работы первоклассного ортодонта, — только я на этот раз в ответ не улыбнулась. — Рад, что ты вернулась.
Ну, хоть кто-то.
— Я уж думала, что придется ждать ковчега, чтобы доплыть.
Не сказав ни слова насчет мисс О’Хары, я стряхнула воду с плаща. На полу образовалась лужица, и брат недовольно поморщился. У него самого наверняка имелся зонтик, подходящий под цвет костюма. Бойскаут Томас, вечно ко всему готовый. Мне от этой части семейного генофонда ни капли не перепало.
У нас были одинаковые светлые волосы и зеленые глаза цвета мха, но Томасу достался прямоугольный подбородок отца, а у меня лицо получилось сердечком, как у мамы. Ему еще посчастливилось вырасти таким же высоким, как и отец. А меня в этом отделе обсчитали. Недодали по-крупному.
Томас, выжидая, снова и снова разглаживал чертежи, хотя в этом уже не было необходимости.
— Мне жаль… что мы сегодня поругались.
— Все нормально. Выбора-то у меня, похоже, нет. — Я смотрела не на брата, а в пол. — Либо идти в школу, либо меня упекут в колонию для малолетних.
— Эм… можем попробовать новое лекарство. Может, так будет легче вернуться.
— Никаких новых лекарств. — То есть вообще никаких лекарств. Только Томасу об этом неизвестно. Я скрывала от брата этот факт и чувствовала себя настолько виноватой, что чуть все не рассказала. Признание едва не сорвалось у меня с языка, так что я открыла холодильник и взяла бутылку воды, чтобы не смотреть на него. — Я справлюсь.
— У тебя хотя бы Лили есть.