При одной мысли о том, что она уйдёт, мои руки тряслись и сердце сильно и быстро начинало стучать. Дыхание перехватывало, как будто на шею нацепили верёвку и сдавливали сильнее и сильнее. Я старался не думать обо этом. Мои мысли о том, что она уйдёт, постепенно истощали мой организм и уничтожали меня. Даже мое тело не способно было существовать без неё. Она была для меня, как зарядка для телефона. И с каждым днём я разряжался все быстрее.
Я не знал, чего хочу и что меня ждём в будущем. До того момента, пока не встретил ее. Она стала моим проводником. Подсказывала мне, куда идти, помогала двигаться, когда препятствия вставали на пути. Я начал ценить жизнь за те моменты, которые я проводил с ней. Только эти моменты имели ценность в моей жизни. Она появилась, и я расцвёл, как роза в саду. Она была моей лейкой, которая давала мне сил и помогала оставаться собой. Без неё я бы завял, быстро и безвозвратно.
Я пытался найти себя в этом мире. И нашёл. В ней.
ГЛАВА 18
Она жутко боялась высоты. Вздрагивала каждый раз, когда разговор заходил о какой-нибудь крыше, откуда открывается очень красивый вид на город. Она просила меня даже не начинать разговор об этом, потому что от страха сходила с ума. Ей было страшно, когда я поднимал ее на руки. Как только ее маленькие ступни 36 размера отрывались от земли, она начинала кричать и умоляла поставить обратно на землю. Я любил брать ее на руки. Не знаю почему, но мне хотелось этого. Иногда она сильно обижалась, потому что я знал, как сильно она это не любит, но продолжал поднимать ее маленькое тело и нести столько, сколько позволяли мне мои силы. Пока я носил ее, она не переставала кричать и била меня по спине своими кулачками, как маленькая девочка, в надежде, что я отпущу ее и весь этот кошмар прекратится. Когда я отпускал, она вздыхала с облегчением, а у меня непроизвольно появлялась улыбка от того, насколько она милая.
Однажды я все-таки сводил ее на крышу. Мы договорились пойти погулять, но я не говорил, куда мы пойдём. Сказал, что это сюрприз. Если бы сказал, что мы пойдём на крышу, она бы ни за что не пошла бы.
Мне нравится залезать на крыши, потому что там тихо и красиво. Я был на многих крышах, но одна запомнилась мне очень хорошо. Там самый красивый вид из всех, что я видел. Именно туда я и решил ее отвести. Я был уверен, от увиденного у неё захватит дух и она забудет о своём страхе.
Так все и произошло. Сначала она жутко испугалась, не хотела идти, и чуть ли не в слезах умоляла меня не залезать так высоко. Я сказал ей, что ей нечего бояться, потому что я рядом. Она доверяла мне, и пусть на ее лице был страх и грусть, она пошла следом за мной. Когда мы забрались на самый верх, ее колени дрожали от страха и зубы бились друг о друга. Я обнял ее, чтобы она почувствовала мою близость и успокоилась. Когда она увидела весь город с этой крыши, ее лицо стало сиять от радости. Она и правда забыла о своём страхе, стояла у самого края, наслаждаясь видом. В тот раз у нее не было фотоаппарата, но эта прогулка навсегда осталась у неё в памяти.
Она и сейчас боится высоты, боится, когда я беру ее на руки. Но тогда она доверилась мне, а мне не нужно было ничего, кроме той радости, которую она испытала в те минуты.
ГЛАВА 19
По вечерам мы часто разговаривали по телефону. Даже когда виделись днём, все равно созванивались. Я редко звонил ей, и ее это очень сильно расстраивало. А я просто забывал положить деньги на телефон, хотя всегда помнил о ней. Мы разговаривали о том, что не успели обсудить на прогулке. А иногда и вовсе молчали в трубку, и я слышал ее ровное дыхание.
Наши разговоры начинались поздно вечером, и могли длиться половину ночи. Иногда мне очень хотелось спать, но я всегда ждал, пока она положит трубку. Мне было приятно слушать ее голос, который убаюкивал меня, но не давал мне уйти в сон.
Я не очень люблю разговаривать по телефону. Часто я не слышу то, что мне говорят, поэтому обычно переспрашиваю много раз одно и то же. Ее это очень бесило, но она все равно звонила каждый день, чтобы мы ещё немного побыли вместе. Я говорил с ней по телефону, и представлял, как она лежит рядом со мной, а вместо трубки ее рука, которая обнимает меня и успокаивает.
Иногда в течение этих вечерних разговоров мы успевали поссорится. Обычно это было уже поздно ночью, когда я уже почти не соображал. Я даже не сразу осознавал, что началась ссора. Она очень громко кричала в трубку, а я молча слушал, и думал, как же плохо я поступил, и искал пути, как все исправить.
Однажды мы поссорились так сильно, что она бросила трубку. Весь мой сон испарился в один миг, голова была забита мыслями о том, что же делать. Я знал, что обидел ее, и знал, что она не перезвонит. И мы оба знали, что я не позвоню, потому что снова не положил деньги на телефон. Но я ошибся. Она перезвонила, и мне сразу стало легче. Я извинился, хоть не совсем понимал за что. Но если она прервала наш разговор, значит я был виноват.
