После долгих уговоров капитан «Norwegian Breakaway» все же позволил на два часа предоставить верхнюю палубу исключительно для «Crew party». Обычно участники всех шоу на круизных лайнерах отмечали окончание контрактов в ресторанах. Пятнадцатую открытую прогулочную палубу капитан, скрепя сердце, позволил перекрыть впервые. Сегодня тут собрались исключительно танцоры из интернационального американского шоу «Burn the floor» и артисты «Jungle fantasy» цирковой сборной мира.
Из корабельных динамиков звучала музыка, слышались возбужденные голоса, звон бокалов. Аквамарин горизонта едва заметно покачивался. Алел закат. От него к кораблю бежала серебряная дорожка, играющая розовой чешуей. Солнце в очередной раз медленно утопало в объятиях океана, а Пашка, который столько ждал появления зеленого луча, тонул в изумруде глаз Валентины, подсвеченных закатным солнцем…
– Что там у нас наверху? – Капитан обратился к помощнику. Тот глянул на мониторы видеокамер.
– Танцуют. Ромео с Джульеттой. Остальные смотрят. Я бы тоже не рискнул танцевать рядом с ними. Взгляните!
Капитан как-то странно улыбнулся. Это больше напоминало гримасу, нежели улыбку. Он много лет и миль отходил по морям и океанам. Был замкнут, суров и ко многим вещам давно равнодушен. Ничего кроме моря его давно не трогало. «Хм, Ромео и Джульетта…» Из тысячи тысяч виденных им пассажиров этих он наверняка запомнит. Было в них что-то… То, чего он так и не встретил в своей жизни…
– Передай, пусть поставят им «Feelings».
– Понятно…
– Ничего тебе не понятно! – Капитан сурово посмотрел на старпома. – И никогда не поймешь…
Компания веселящихся прижалась к парапетам и с любопытством, не без зависти, смотрела на танцующую пару. В центре палубы скользили только Валентина и Пашка. Никто не посмел нарушить их прощальный танец. Все знали, что завтра всем расставаться в порту. Пара танцевала румбу. Русский артист цирка Павел Жарких и итальянская профессиональная танцовщица Валентина Виторелли признавались друг другу в любви языком совершенных тел. Чувственный Даниэле тихо пускал слезы, промокая их пальчиками под глазами. Он плакал то ли от умиления, то ли от того, что у Валентины появился достойный партнер. Мужчина. Настоящий! С хорошей, добротной танцевальной школой. Танцующие сливались в едином ритме без заученности. По наитию. По однородности своей природы. Они на ходу придумывали собственные движения, которых до этого не было в арсенале бальников. Руки – вот что сейчас было доминантой их танцевального диалога. И глаза… Руки скользили по бедрам, спинам, щекам. Валентина купала Пашку в зелени глаз и соцветии слов любви древнего языка, родины великих поэтов, музыкантов и художников. Пашка шептал в ответ… Их губы сомкнулись. Они замерли под неистовые аплодисменты и свист.
– Паша! Жара! Дай им жару! Сожги им пол!.. – Послышался выкрик Рогожина.
В прощальных всполохах заходящего солнца, словно благословляя, на мгновение вспыхнул зеленый луч. Пашка и Валентина даже не заметили этого, так и не узнав, что спустя почти полтора века повторили ситуацию Оливера Синклера и Хелины Кэмпбелл – героев романа Жюля Верна…
Пашка краем глаза заметил говорящего по телефону филиппинца. «Ага! Связь есть!» Он набрал мать.
В трубке, с сонной хрипотцой, зазвучал радостный голос.
– Пух! А мы уже легли… Ну что, сынок, с окончанием? О-о! У вас там музыка! Гуляете? Что ты молчишь, алё!..
– Мама! Я счастлив! У нее невероятно зеленые глаза!
– Пашка! Ты пьян?
– Наверное! Секунду, ма! – Пашка протянул телефон Валентине.
– Mamma! Adesso sei anche mia madre! Amo Pasha. Lo amo moltissimo! Sono felice!..
Светлана вся сжалась. Она где-то уже слышала в своей жизни этот голос, эту тембровку, манеру по-кошачьи певуче растягивать слова, пусть незнакомые, итальянские, переливающиеся, как прохладный ручей через нагретые солнцем перекаты. Эти слова, полные любви, были понятны без переводчика. Голос… Где? Кто?.. И вдруг Светлану словно обожгло…
– Мама! Я люблю ее! Слышишь? Люблю!
– Сынок! Как ее зовут? – Она почти не сомневалась в том, что сейчас услышит. Так, конечно, не бывает, но… так бывает.
– Валентина! Валентина Виторелли! Она итальянка.
– Валентина… – Прошептала мама Пашки, словно пытаясь запомнить.
– Мама! Мы скоро прилетим!
– Валентина… Что ж, красивое имя…
На другом конце Земли в трубке раздался дружный смех, снова зазвучала музыка, молодые голоса. Там жизнь била ключом.
Земля лихим цирковым акробатом сделала в мироздании оборот. Песочные часы перевернулись…
– …Дядь Жень! Извините, что так поздно! Нас с окончанием!
В трубке радостно заурчало. Пашка включил громкую связь, чтобы лучше было слышно.
– Пашка! Жарище! Я тебе нарисовал «Зеленый луч». Теперь ты его будешь видеть каждый день!
– Дядь Жень! Оказывается, спаниели в самом деле летают! Вы правы! Я теперь это точно знаю…
