Рейдар Фрост верил, что когда-нибудь упьется до смерти. А еще он знал, что если останется один, то покончит с собой.
Товарный поезд несется сквозь зимнюю ночь. Электровоз тащит почти трехсотметровый состав.
Машинист Эрик Йонссон держит руку на пульте управления. Грохот из машинного отсека и от рельсов — ритмичный, монотонный.
Снег как будто падает в световой туннель, образуемый двумя прожекторами. Остальное — тьма.
Когда поезд выходит из поворота возле Ворсты, Йонссон снова увеличивает скорость. Снежный «флаг» столь густой, думает он, что придется останавливаться уже в Халльсберге, чтобы проверить, насколько хорошо поезд замедляет ход.
Вдалеке две косули спрыгнули с насыпи, убежали в белые поля. Животные с колдовской грацией прошли сквозь снег и пропали в ночи.
Когда поезд приближался к длинному мосту Игельстабрун, Эрик вспомнил, как Сиссела ездила с ним. Они целовались в каждом туннеле, на каждом мосту. А теперь она не хочет пропускать занятия по йоге.
Эрик осторожно замедлил ход, прошел Халль и плавно вывел поезд на высокий мост. Состав словно летел по воздуху. Снег взвихривался и кружился в свете прожекторов, почти казалось, что поезд качается вверх-вниз.
Локомотив был уже почти на середине моста, высоко надо льдом Халльсфьердена, как вдруг Йонссон заметил в снежном тумане дрожащую тень. Человек на путях. Эрик от души засигналил и увидел, как фигура дернулась вправо, прямо на встречные пути.
Состав быстро приближался. Через полсекунды человек оказался в свете прожекторов, моргнул. Юноша с мертвым лицом. Одежда взметнулась вокруг тощего тела, и юноша исчез.
Эрик не мог вспомнить, дернул ли он тормоз, замедлил ли состав движение. Что-то грохнуло и металлически задребезжало. Эрик не знал, сбил он юношу или нет.
Машинист задрожал, чувствуя, как в крови подскакивает уровень адреналина, и позвонил в службу спасения.
— Я машинист локомотива, я только что видел человека на мосту Игельстабрун… Он был прямо на путях, и я не знаю, переехал я его или нет…
— Кто-нибудь пострадал? — спросил диспетчер.
— Я не знаю, задел я его или нет, я видел его всего пару секунд.
— Можете сказать точно, где вы его видели?
— Прямо посреди моста Игельстабрун.
— На рельсах?
— Там только рельсы и есть, это железнодорожный мост…
— Человек стоял неподвижно или двигался в каком-то направлении?
— Не знаю.
— Мой коллега сейчас свяжется с полицией и службой «скорой помощи» в Сёдертелье. Надо перекрыть движение на мосту.
Диспетчер единой экстренной службы сразу же выслал полицейские машины в обе стороны длинного моста. Всего через десять минут после звонка машиниста первая машина с мигалкой уже заворачивала с Нючёпингсвэген на грунтовую дорогу возле Сюдгатан. Круто уходившую вверх дорогу не расчистили, и взрытый машиной снег оседал на капоте и лобовом стекле.
Машина остановилась у опор моста. Полицейские вылезли и пошли по путям, светя фонариками. Пробираться по рельсам оказалось нелегко. Далеко внизу по шоссе шли машины. Четыре пути сходились в два, тянулись высоко над промышленным районом Бьёркудден и замерзшим заливом.
Полицейский, шедший впереди, остановился и указал вправо. Незадолго до них кто-то явно прошел по железнодорожным путям. В тоскливом свете карманных фонариков виднелись почти занесенные отпечатки ног и редкие пятна крови.
Полицейские посветили фонариками во все стороны, но на мосту никого не увидели. В ярком свете снизу, из гавани, снег стелился над рельсами, словно дым пожара.
К опорам моста с противоположной стороны залива, на расстоянии двух километров, подъехала вторая полицейская машина.
Под колесами загудело, когда сержант Джасим Мухаммед свернул с путей. Его коллега Фредрик Мосскин как раз вышел на связь.
Ветер дул в микрофон с такой силой, что различить голос было почти невозможно, но полицейские все равно разобрали: кто-то совсем недавно прошел по мосту.
Машина остановилась, и фары осветили отвесный склон скалы.
Фредрик закончил переговоры и уставился перед собой.
— Что? — спросил Джасим.
— Кажется, он направлялся туда.
— А что они сказали про кровь? Ее много было?
— Я не расслышал.
— Пошли посмотрим. — Джасим открыл дверцу.
Синие блики мигалки ложились на отягощенные снегом ветви елей.
– «Скорая» уже едет, — сказал Фредрик.
На снегу не было наста, и Джасим провалился по колено. Он отстегнул фонарик от ремня и посветил на оба рельса. Фредрик поскользнулся на насыпи, поднялся.
— У какого зверя жопа на спине? — спросил Джасим.
— Не знаю, — буркнул напарник.
Снегопад был таким густым, что они не видели фонариков полицейских по ту сторону моста.
— У полицейской лошади, — ответил Джасим.
— Да что за…
— Моя теща так развлекает мальцов, — улыбнулся Джасим и вышел на мост.
Следов на снегу не было. Тот человек или все еще на мосту, или спрыгнул. Провода над головой странно гудели. Земля под ногами у полицейских круто пошла вниз.
Сквозь туман виднелись очертания расположенной неподалеку тюрьмы Халля — она светилась, словно подводный город.
Фредрик попытался связаться с коллегами, но в рации слышался только вой ветра.
