— Так это неплохо.
На мониторе было видно, как Юрек сидит на койке, опустив голову на руки. Комната дневного пребывания, с телевизором и беговой дорожкой, была пуста.
Весь остаток дня Андерс посвятил изучению своих новых обязанностей: обход в отделении номер тридцать, истории болезни пациентов и их предоставляемые по решению суда отпуска из больницы, — но мысли крутились вокруг письма и слов Юрека.
В десять минут шестого Андерс вышел из отделения судебной психиатрии на улицу. Вокруг освещенной территории больницы сгустилась зимняя тьма.
Андерс сунул руки в карманы куртки, торопливо прошагал по плитам дорожки и оказался на большой парковке перед главным входом.
Когда он приехал, стоянка была забита машинами. Теперь она почти опустела.
Андерс прищурился и увидел перед своей машиной какого-то человека.
— Эй! — Андерс прибавил шагу.
Человек обернулся, провел рукой по губам и торопливо отошел от машины. Оказалось, это главный врач Роланд Брулин.
Последние шаги Андерс прошел медленнее, вынимая ключи из кармана.
— Вы ждете, чтобы я извинился, — начал Брулин с вымученной улыбкой.
Андерс сказал:
— Мне бы не хотелось говорить о том, что случилось, с руководством больницы.
Брулин посмотрел ему в глаза, протянул левую руку, раскрыл ладонь и спокойно произнес:
— Давайте письмо.
— Какое письмо?
— Письмо, которое вы нашли по желанию Вальтера. Клочок бумаги, обрывок газеты, картонки…
— Я должен был найти нож, и я его нашел.
— Это была наживка. Вы же не думаете, что он пошел на такие мучения из-за ерунды вроде ножа?
Андерс смотрел на главврача. Тот утирал пот над верхней губой.
— Что мы делаем, если пациент хочет встретиться с адвокатом? — спросил Андерс.
— Ничего, — прошептал Брулин.
— Но он когда-нибудь просил вас об адвокате?
— Не знаю. Я не слышал. Я всегда затыкаю уши, — улыбнулся Брулин.
— Но я не понимаю, почему…
— Вам нужна эта работа, — перебил главврач. — Я слыхал, что вы были худшим из своего выпуска, вы по уши в долгах, опыта нет, рекомендаций нет.
— Вы закончили?
— Все, что вам нужно сделать, — это отдать мне письмо. — Брулин стиснул зубы.
— Не было там никакого письма.
Брулин какое-то время смотрел ему в глаза.
— Если когда-нибудь письмо найдется, — сказал он, — отдайте мне его не читая.
— Ясно. — Андерс отпер дверцу.
Ему показалось, что главврач почувствовал некоторое облегчение. Он захлопнул дверцу и завел мотор. Не обращая внимания на Брулина, стучавшего в окошко, он включил передачу и тронул машину с места. В зеркале заднего вида он видел Брулина — тот стоял и без улыбки смотрел вслед машине.
Приехав домой, Андерс быстро запер входную дверь и накинул цепочку.
Сердце билось быстро — что-то заставило Андерса бежать всю дорогу от машины до дому.
Из комнаты Агнес доносился спокойный голос Петры. Андерс улыбнулся. Жена читала дочке «Мы из Сальткрокан». Обычно до сказки на ночь — последнего из ритуалов подготовки ко сну — проходило немало времени. Наверное, сегодня опять был хороший день. Новая должность Андерса позволила Петре уходить со службы гораздо раньше.
Вокруг грязных зимних сапожек Агнес на коврике в прихожей натекло мокрое пятно. Шапка и вязаная манишка валялись на полу возле комода. Андерс прошел на кухню и поставил на стол бутылку шампанского, а потом замер, не отрывая взгляда от темного сада за окном.
Он думал о письме Вальтера. Он не знал, что предпринять.
В окно стучали ветви разросшейся сирени. В черном стекле Андерс увидел отражение собственной кухни, услышал, как поскрипывают ветки, и подумал: надо бы принести из кладовки секатор.
— Стой, стой, — послышался голос Петры, — сначала я дочитаю…
Андерс неслышно вошел в комнату Агнес. На потолке горела лампа с розовым абажуром. Петра подняла глаза от книги, встретилась взглядом с Андерсом. Светло-каштановые волосы убраны в высокий «хвост», в ушах всегдашние сережки-сердечки. Агнес сидела у нее на коленях, твердя, что мама опять ошиблась и надо перечитать про собаку.
Андерс опустился перед ними на колени:
— Привет, кроха.
Агнес быстро взглянула на него и отвернулась. Андерс погладил ее по головке, заправил волосы за уши и поднялся.
— На кухне ужин, подогрей, — попросила Петра. — А мне придется сначала дочитать главу.
— Про собаку неправильно, — напомнила Агнес, глядя в пол.
Андерс пошел на кухню, достал из холодильника тарелку и поставил ее на разделочный стол возле микроволновки.
Медленно вытащил из заднего кармана джинсов письмо, вспомнил, как Юрек все повторял, что он — просто человек.
Мелким почерком с сильным наклоном Юрек написал несколько бесцветных предложений на тонкой бумаге. В правом верхнем углу стоял адрес адвокатской конторы в Тенсте, а само письмо содержало официальный запрос — и ничего больше. Юрек Вальтер просил юридической помощи, чтобы понять содержание приговора, по которому его поместили на принудительное лечение в отделение судебной психиатрии. Он хотел, чтобы ему разъяснили его права и проинформировали о том, возможен ли пересмотр приговора.
