Микаэль сказал — Фелисия не верила, что он станет искать ее. Считала, что ему, Рейдару, наплевать на ее исчезновение.
Он был несправедливым отцом. Он знал это, но по-другому не умел.
Дело не в том, что он любил детей слишком по-разному, а в том, что…
Грудь сдавило еще сильнее.
Рейдар взглянул в сторону прихожей, где он сбросил пальто, в кармане которого остался розовый пузырек нитроспрея.
Стараясь дышать спокойно, он прошел несколько шагов, остановился и подумал: надо заставить себя вернуться к тому воспоминанию, до краев наполнить душу чувством вины.
В том январе Фелисии исполнилось восемь лет. В марте снег начал таять, но скоро опять подморозило.
Микаэль, всегда собранный, сообразительный, смотрел на мир внимательными глазами и делал то, что от него ожидали.
Фелисия была совсем не такой.
Рейдар в то время был очень занят, целыми днями писал, отвечал на письма читателей, давал интервью, фотографировался, ездил за границу, где публиковались его книги. Ему не хватало времени, и он выходил из себя, когда кто-то заставлял его ждать.
Фелисия вечно опаздывала.
В тот день, когда случилось ужасное, в день, когда звезды встали таким страшным образом, в день, когда все хорошее отвернулось от Рейдара, — в тот день было самое обычное утро, ярко светило солнце.
Брат с сестрой вставали в школу рано. Так как Фелисия была медлительной и все делала кое-как, Русеанна уже одела ее, однако отправить детей в школу вовремя было задачей Рейдара. Русеанна рано вышла из дому, постаравшись уехать в Стокгольм до того, как транспортный поток уплотнится в пять раз.
Микаэль уже собрался. Фелисия все еще сидела за завтраком.
Рейдар подсушил и приготовил ей хлеб, поставил на стол хлопья, какао-порошок, стакан и молоко. Девочка сидела и читала, что написано на задней стороне пакета с хлопьями. Потом отщипнула кусочек бутерброда с маслом и скатала хлеб в маслянистый шарик. — Поторопись, — сдержанно напомнил Рейдар.
Не поднимая глаз, девочка взяла пакет с какао и, не пододвинув стакана поближе, высыпала почти все содержимое пакета на стол, после чего, опершись на локти, принялась что-то рисовать пальцами в просыпанном какао. Рейдар попросил ее вытереть стол, но она, не отвечая, сосала испачканный в какао палец.
— Ты помнишь, что мы должны выйти из дому в десять минут девятого, иначе не успеем?
— Не ругайся, — проворчала Фелисия и встала из-за стола.
— Почисти зубы, — велел Рейдар. — Мама положила твою одежду в комнате.
Он не стал ругать дочку за то, что она не убрала стакан и не вытерла со стола.
Рейдар пошатнулся, напольная лампа упала и разбилась. Теперь в груди давило почти нестерпимо. Боль стреляла в руку, Рейдару было трудно дышать. Рядом внезапно возникли Микаэль и Давид Сюльван. Рейдар хотел попросить, чтобы его оставили в покое. Прибежал Берселиус с его пальто. Стали обшаривать карманы в поисках лекарства.
Рейдар взял флакон, брызнул себе под язык и уронил флакон на пол, когда боль в груди прошла. Он наконец услышал, как они спрашивают, не вызвать ли «скорую помощь». Рейдар покачал головой, ощущая, что появившаяся после нитроглицерина головная боль постепенно усиливается.
— Идите, ешьте, — попросил он. — Со мной ничего страшного, но я… Мне надо побыть одному.
Рейдар сел на пол, привалившись к стене, провел дрожащей рукой по губам и заставил себя вернуться к воспоминанию.
Было уже восемь часов, когда он вошел в комнату Фелисии. Девочка сидела на полу и читала. Волосы всклокочены, какао засохло вокруг рта и на щеке. Чтобы было удобнее сидеть, она свернула свежевыглаженные блузку и юбку и подсунула под себя на манер подушки. Колготки была надеты только на одну ногу. Девочка посасывала липкие пальцы.
— Через девять минут вы должны сесть на велосипеды, — серьезно объявил Рейдар. — Твой учитель сказал, что если ты еще раз опоздаешь, он тебя не пустит.
— Знаю, — равнодушно сказала девочка, не отрываясь от книжки.
— Умойся, у тебя все лицо грязное.
— Отстань, — буркнула она.
— Я и не пристаю. Я не хочу, чтобы ты опоздала. Понятно?
— Отстань, а то меня уже тошнит, — сказала Фелисия в книжку.
Наверное, на него навалилось все сразу — необходимость писать, журналисты, которые никак не оставляли его в покое. Он вдруг взорвался. С него хватит! Рейдар схватил дочь за руку и втащил в ванную, пустил воду и довольно жестко умыл девочку.
— Что с тобой, Фелисия? Почему ты ничего не можешь сделать нормально?! — заорал он. — Твой брат давно готов, тебя ждет, он опоздает из-за тебя. Но тебе на это наплевать, сидишь тут, как неумытая обезьяна, невозможно терпеть тебя в прибранном доме…
Фелисия заплакала, отчего Рейдар только пуще разозлился.
— Так что с тобой? — Он схватил щетку. — Никакого толку от тебя!
— Перестань! — плакала девочка. — Дурак!
— Я дурак? Ты ведешь себя как идиотка! Ты правда идиотка?
Он начал со злостью, грубо расчесывать ей волосы. Девочка вопила, потом выругалась, и он замер.
— Что ты сказала?
— Ничего, — пробормотала Фелисия.
— А мне показалось…
— Ты, наверное, неправильно услышал, — прошептала она.
