Когда самолет Йоны после пересадки в Копенгагене приземлился в Стокгольме, был уже вечер. Включив телефон, комиссар прочитал сообщение от Карлоса — о громадном прорыве в расследовании.
Может, Фелисию уже нашли?
Торопливо шагая мимо магазинчиков дьюти-фри, через зал выдачи багажа, зал прилета и по мосту, ведущему в гараж, Йона пытался дозвониться до Карлоса. В машине на месте для запасного колеса лежали заплечная кобура и его черный «кольт-комбат-таргет».
Комиссар ехал на юг и ждал, когда Натан Поллок поднимет трубку.
Никита Карпин сказал: Леванов считал, что если сыновья станут искать его, то там, где они жили когда-то все вместе.
— Что это за место? — спросил тогда Йона.
— Бараки гастарбайтеров, квартира номер четыре. Там же он покончил с собой двадцать лет спустя.
Йона гнал машину в Стокгольм со скоростью сто сорок километров в час. Элементы головоломки быстро складывались, и комиссар чувствовал, что скоро увидит всю картинку целиком.
Близнецов выслали, и их отец покончил с собой.
Он был высокообразованным инженером, но долгие годы вкалывал в Швеции разнорабочим.
Йона еще увеличил скорость, одновременно снова пытаясь дозвониться до Карлоса, потом — до Коринн и наконец до Магдалены Ронандер.
Не успел он еще раз набрать номер Поллока, как телефон зазвонил, и комиссар тут же ответил.
— Счастье твое, что есть я, — объявила Анья. — Вся полиция Стокгольма уже в Норра-Юргордене…
— Нашли Фелисию?
— Прочесывают лес возле промышленного района Альбанос, с целым отрядом кинологов…
— Ты читала мое последнее сообщение? — Йона так нервничал, что у него сводило челюсти.
— Да, и все пыталась понять, что произошло. Пришлось потрудиться, но, думаю, я нашла Вадима Леванова, хотя фамилия изменена на шведский манер. Если все правильно, то он прибыл в Швецию в 1960 году, без паспорта, из Финляндии.
— А дети?
— К сожалению, детей в списке нет.
— Он мог провезти их тайком?
— В пятидесятые — шестидесятые годы Швеция принимала огромное количество гастарбайтеров, надо было строить недорогое жилье… Но наши правила совершенно не соответствовали новым временам. Считалось, что гастарбайтеры не в состоянии позаботиться о своих детях, и социальные службы обычно отправляли детей в местные семьи или по детским домам.
— Но этих мальчиков выдворили из страны.
— Не такое уж необычное дело, особенно если их посчитали цыганами… Завтра я пообщаюсь с Государственным архивом… В те времена никто не вел работу с иммигрантами, это была забота полиции, Комитета по охране детства и Комиссии по делам иммигрантов…
Возле Хеггвика Йона свернул на заправку.
Анья тяжело дышала в трубку. Это дело просто так не закончится, подумал комиссар. У него будет продолжение.
— Тебе известно, где работал их отец? — спросил он.
— Я начала проверять все гравийные карьеры в Швеции, но проверка может занять какое-то время. Речь идет об очень старых документах. — У Аньи был утомленный голос.
Йона несколько раз сказал «спасибо» и закончил разговор, остановился у красного домика. Молодой мужчина с коляской шел по тротуару возле транспортного потока.
Вдоль трассы мела поземка, снег закручивался вихрями, летел в лицо и глаза. Молодой папаша прищурился, ему пришлось развернуть коляску, чтобы перетащить ее через сугроб на обочине.
Йона вдруг вспомнил, что говорил Микаэль о Песочном человеке. Микаэль сказал, что Песочный человек может ходить по потолку, говорил другие сбивающие с толку вещи. Но юноша трижды повторил, что от Песочного человека пахнет песком. Может быть, Микаэль вынес этот образ из сказок, но что, если запах песка связан в гравийным карьером, с чем-то, покрытым песком?
У Йоны за спиной загудел автомобиль. Комиссар тронул было машину, но тут же съехал на обочину и позвонил Рейдару.
— Что случилось? — спросил тот.
— Я бы хотел поговорить с Микаэлем. Как он?
— Плохо, из-за того, что многого не помнит. У нас ведь полицейские бывают каждый день, по многу часов.
— Даже самая маленькая деталь может оказаться значимой.
— Я не жалуюсь, — поторопился объяснить Рейдар. — Мы что угодно сделаем, я всегда вам это говорю, мы здесь двадцать четыре часа в сутки.
— Он не спит?
— Я разбужу его. О чем вы хотели его спросить?
— Он говорил, что от Песочного человека пахнет песком… Может ли быть, что капсула расположена неподалеку от гравийного карьера? В некоторых карьерах дробят камень, в некоторых…
— Я вырос возле гравийного карьера, на стокгольмских эскерах, и…
— Вы выросли на гравийном карьере?
— В Антуне, — слегка удивленно ответил Рейдар.
— Какой карьер?
— Рутебру… большой гравийный карьер, от Антунавэген и на север, мимо Смедбю.
Йона перестроился на другую полосу, быстро вернулся на шоссе и снова поехал на север. Он был уже почти возле Рутебру, гравийный карьер должен быть недалеко.
