– Я тоже безмерно рада снова находиться здесь, – улыбнулась Эрри.
– Может быть, в честь такого события, вы снова порадуете нас игрой на уфие? Помнится, некогда вы заставляли смеяться и плакать даже самые чёрствые сердца, едва коснувшись струн.
Эрри смутилась. Или правильней сказать – растерялась. Вот до уфии они так и не дошли.
– Боюсь… – начала она.
– Не стоит, Эрри, – подал голос Вистер. – Не бойся. Сыграй нам.
Эрвианна снова натянуто улыбнулась. Королям так просто не откажешь.
– Да, ваше величество, – обронила она, поднимаясь с места, и ощутила лёгкое пожатие ледяной руки Талвии де Рив.
Поддержка оказалась столь же неожиданной, сколь своевременной. И Эрвианна, расправив плечи, уверенным шагом направилась к сидящим в углу музыкантам.
Казалось, она ступала по раскалённым углям. В полной тишине, неся на себе всеобщее внимание, надев его, как вызывающее платье. Хотелось закрыть глаза, а лучше провалиться под землю, но это было бы слишком просто.
Благо воспитание не позволяло ни упасть лицом в грязь, ни даже споткнуться.
Стоило приблизиться к оркестру, как один уз музыкантов тут же протянул ей уфию, и Эрри, чуть помедлив, приняла её как настоящее сокровище.
Музыкальные инструменты всегда вызывали у неё восторг и трепет. Ещё та, первая уфия, которую подарил ей отец. Гриф из белого мягкого дерева… подставка, к которой крепились серебряные струны, из камня оки… Как она звучала…
Никогда у Эрри больше не было подобного инструмента. Она пропала вместе со многими драгоценностями, пока Эрвианна пыталась оправиться после потери близких.
Тяжёлый вдох едва удалось подавить. Не выдать боли, которой отдавались в груди воспоминания. И даже удалось улыбнуться любезно подставившему небольшую табуреточку музыканту.
Но стоило сесть и устроить на коленях уфию, пусть не такую шикарную, как была у неё когда-то, а всё же кровь по венам побежала быстрее…
Стоило коснуться струн, почувствовать эту вибрацию, выбивающую мурашки на коже…
Эрри растворилась в музыке.
Сарва. Любимая и заученная с детства, мелодия лилась по замершему залу, поднималась вверх и падала вниз, касаясь глубин даже самых чёрствых душ.
Эрвианна вкладывала в неё себя, растворяла в тревожной, словно штормовой ветер, мелодии свою боль, отчаянье, злость… вплетала надежду, тоску и жажду мести…
И рваный ветер вторил ей, пригибая ветви деревьев к земле, соглашался гром, ворча и моргая молниями. И было уже совершенно наплевать на придворных, интриги, короля…
Это было выше и сильнее всего земного…
Эрри прикрыла глаза. Зря она сомневалась в том, сможет ли снова играть. Пальцы сами жили, касаясь струн, вспоминая, радуясь встрече со старым другом…
Вдруг в какой-то момент струна, жалобно бздынькнув, лопнула, чиркнув по пальцу, но Эрвианна даже не почувствовала боли. Только удивилась набухшей алой капле, сорвавшейся и упавшей на коричневый гриф. За ней ещё и ещё одна…
Но сообразила она, что к чему, только когда в полной тишине сам Вистер подошёл к ней вплотную и, убрав уфию, осторожно взял за раненую руку.
Эрвианна поднялась, не смея посмотреть в лицо королю. Не потому, что ей было стыдно, а потому, что она была зла на саму себя за то, что позволила чувствам оголиться…
– Это было великолепно, ваше сиятельство. Я уже давно не слышал ничего подобного, – и, не дождавшись от Эрри ни малейшей реакции, приказал: – Следуй к лекарям. Тебе нужна помощь, Эрвианна.
– Да, ваше величество! – склонила голову герцогиня Байе и быстрым шагом покинула зал, намереваясь сутки не выходить из своих покоев.
Пусть перемывают ей кости, не страшась быть услышанными.
Валения де Саменти качала головой, глядя, как дочь баюкает раненую руку.
Ни одно из снадобий, что приготовили придворные лекари, не могло унять боль, и Эрри то и дело морщилась, когда пыталась пошевелить пальцами левой кисти.
– Могла бы так не усердствовать, – наконец, нарушила тишину Валения.
Эрри блеснула ровными зубами, оскалившись в улыбке, от которой оторопь пробрала даже много повидавшую герцогиню Саменти.
– Нужно было привлечь внимание. А что может сделать это лучше, чем пролитая кровь?
– Сумасшедшая, – отмерла мать и покачала головой.
– Есть немного. Некоторые события моей жизни никак не способствуют душевному равновесию.
Валения поморщилась и сделала знак рукой служанкам, которые тут же испарились из покоев Эрвианны, словно их и не было. Сама налила вино в два кубка и один протянула дочери.
– Не ты ли говорила мне отказаться от хмельных напитков? – хмыкнула Эрри.
– Не люблю пить в одиночестве.
– Зря. Это помогает собраться с мыслями.
Герцогиня Саменти вздохнула и опустилась рядом с дочерью на мягкую кушетку.
– Мне кажется, или ты что-то задумала?
Эрри отпила из кубка и поставила его на столик.
– Кажется. И нет! – ответила она так же, как не так давно ответила ей мать, на вопрос о том, боится ли она за жизнь Гилвера.
– Обиделась?
– С чего бы? Все мы имеем право на маленькие тайны. Не так ли, мама?
Валения вспыхнула и тут же взяла себя в руки.
