— Зона Омега — этот кусочек. Там не существует законов материального мира. Туда с нашим секундомером и линейкой не сунешься.
— Мы и раньше о таких знали. Загробный мир, Белово́дье, Шамбала, явлением Пятого Будды, — пытаюсь шутить я.
Доктор Гоша отмахивается:
— Все равно их располагали в нашей Вселенной. Параллельные миры и эзотерические стратосферы. Любые тонкие и толстые материи. Иногда даже Бога. Все это мы помещали в необозримую бесконечность, образовавшуюся вокруг нас. Признавая — она грандиозна. Она невозможна для познания человеческим разумом. Но вышла из частицы, имеющей бесконечную плотность, бесконечную температура, бесконечно малый размер. И мы можем в ней быть точкой отсчета.
В этот момент я понимаю — я добился своего — доктор Гоша готов рассказать почти все, что знает. И он рассказывает:
— Я же вижу — ты выпытаешь по капельку то, что тебе ТАМ не поможет. Да — мы подвергали гипнозу всех волонтеров. Да — мы собирали по крупице информацию. Делали выводы, анализировали. Но это лишние сведения. Тебя они только запутают. Пространство за дверью все время меняется. Один увидит футбольное поле, другой окажется в Брянских лесах. Что еще? На Реюньоне наш пост, потому как на Ламур периодически отправляют своих гонцов по крайней мере пять группировок из восьми, которым что-то известно о зоне Омега. Есть несколько мест на Земле, откуда войти в нее проще, чем из этой комнаты. Непостоянные Поля. Упомянутые Шамбала и Бермудский треугольник, кстати, из их числа. Такие же как Ламур. Особые формы материи, существующие вокруг одушевленных тел, верующих, надеющихся на чудо, — лицо Гоши кривится на слове «чудо» словно это не слово, а самый горький, самый кислый лимон, который пришлось прожевать целиком. — То появляются, то пропадают и пока не поддаются измерению. Только искать их не надо. Шамбала всегда рядом. Доступна каждому, — Гоша машет рукой. Перед нами обыкновенный офис. Десяток столов, шкафы с папками и приборами, надежный кожаный диван в углу. — Этот офис, как и все прочее, тоже на периферии Вселенной. Свисает с самого краешка. Усек? Шаг и ты в дамках. Передай это всем тем, кто все еще верит в безграничность пространства. Просто поверь — любая точка нашего мира органически — негеометрически связана с таинственным полигоном, где это пространство заканчивается.
Шоколадное печенье отправляется в рот, обрамленный медной бородой. На горлышке длинношеей бутылки Otard’а четко видны темные отпечатки пальцев.
Вам известны причины аварии на Саяно-Шушенской ГЭС?
Я не рискую прервать его. Он вновь прикладывается к бутылке:
— И вот тебе последний нож в спину. Чижики из «кембриджской» группы, полсотни наемных дятлов и я, в том числе, постоянно прочесываем информленты. Непредсказанные стихии, кризисы, наводнения, оползни. Чудесные исцеления, необъяснимые смерти. Двадцать лет собираем сведения. Конечно, связать все эти события, всю эту пропасть фактов можно даже с настроением деда Семена из Петушков. Но помимо настроения деда Семена эти события хорошо коррелируют с нашими экспериментами.
— Как? — все еще не хочу понимать я.
— Так, — глоток из бутылки. — Изменения в зоне Омега связаны с явлениями, процессами в известной нам части Вселенной. Турбуленция возникает, когда мы отправляем очередную группу. Вулканы, сейсмологическая активность, Эпидемии гриппа, шатание биржевых индексов, лихорадка инфляций. Я с горя даже на акциях стал играть.
Гоша понижает голос до шепота, скрипящего, неприятного:
— Более того. Я уверен — пройдясь по зоне, судя по нашим данным это не более 10–ти квадратных километров, передвинув там предметы, поручкавшись с местными жителями, есть там и такие, покачавшись на ветке местного дерева — можно зажигать и тушить звезды, убивать и рождать гениев, устраивать наводнения и землетрясения.
В этот момент доктор Гоша начинает смеяться. Мне становится страшно оттого, что теперь на вилле вместе со мной не милый общительный дядька, а форменный псих. Он долго не успокаивается, а когда затихает, становится только хуже. Он буравит меня замершими в орбитах глазами:
— ПИФ, ты понимаешь, о чем я говорю?
Я мотаю головой. Я не хочу понимать.
— Трижды мать, — ругается он. — Зона Омега — капитанская рубка Всевышнего. Господа Бога нашего! Сто раз аминь. Большая рубка. Оно и понятно — было бы странно управлять Вселенной из тесной конуры. Сложные, пока не поддающиеся настройке и управлению приборы! Закономерности, о которые можно головы сломать всей Академии наук. Сложносочиненное образование. Не то, что Земля. Как и положено по статусу! Рабочий кабинет Отца нашего. Аминь до икоты.
Я заворожено смотрю на бутылку Otard — прикладываясь к ней, Гоша интонирует свои откровения.
