— А сейчас, ваша светлость, я вполне официально нахожусь на службе у барона Фогерена. Возможно, я выгляжу умнее, чем полагается простому наемнику…
— О, я вовсе не хотела вас обидеть!
— Тогда скажите, кто я, по-вашему, на самом деле. Ну, или кем могу быть.
Ну не спрашивать же напрямую — что я делаю не так! И о провалах в моей памяти ей, пожалуй, лучше не знать. Во всяком случае, пока.
— Вы можете быть… Например, офицером Серой Стражи. Такой ответ снял бы очень многие вопросы.
Какой интересный поворот… Как раз это же самое я мог бы предполагать на ее счет.
— Почему вы решили, что…
— Потому что вы одеты были при нашей первой встрече как наемник, нанял вас барон тоже как нанял бы наемника. Однако в дальнейшем вели вы себя, скорее, именно как агент Стражи, причем не рядовой, приставленный к Венкриду с единственной целью — охранять его жизнь. Хотя и старались показать, что вам это просто выгодно — лично вам. Я помню, что вы сказали мне на корабле… И граф обычно гораздо более подозрителен к новым людям вокруг себя. При этом качества, которые вы порой проявляете, очень редко сочетаются в одной личности, так сказать, всем списком. И те немногие люди, за которыми я такое знала, имели к тайной службе самое непосредственное отношение. Правда, был еще один священник, бывший военный… Но вы не похожи на служителя веры.
— Понятно… Но я не служу в Серой Страже. Не служу в армии. Не состою ни на какой государственной службе. Кем тогда я могу быть?
— Даже не знаю, — пожимает она плечами, — если вы — иностранный шпион, то, наверное, вашей целью должно быть что-то грандиозное, например, убийство императора — иначе, наверное, все мы уже были бы мертвы.
М-да… Вот, оказывается, зачем я еду в столицу.
— А еще версии есть?
— А еще вы могли бы быть каким-нибудь эксцентричным аристократом, каким-нибудь борцом за всеобщее счастье или просто искателем приключений… Но такие встречаются только в романах. В жизни те, кто пытается из себя изображать подобных героев, на деле чаще всего оказываются расчетливыми негодяями или самовлюбленными индюками.
— Если ваша последняя фраза означает, что негодяем или идиотом я для вас не являюсь, то я польщен. Хотя это все равно не объясняет, кем вы меня считаете. Впрочем… Скажите, ваша светлость, а вы хотели поговорить только об этом?
— Нет, не только — улыбается она с какой-то непонятной грустинкой, — еще я хотела спросить: там, откуда вы пришли, у вас есть кто-нибудь? То есть Хальд Барен говорил, что у вас там после смерти отца не осталось, семью вы не завели, но, может быть… девушка?
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Я заметила, что вы как-то равнодушно смотрите на женщин… Нет, не равнодушно — не то слово, не знаю, как точнее сказать… без этого животного блеска. Обычно так смотрит мужчина, которого где-то ждут. Не обязательно жена, просто любимая женщина…
— Нет, меня никто нигде не ждет, — пожалуй, не стоит сейчас сочинять душещипательную историю о «девушке, с которой расстался еще до того, как решил уехать из Лариньи». Маркиза все-таки не граф Урмарен, кто знает, как она себя поведет, когда правда вылезет наружу.
— Вот как… — она вздыхает и как-то загадочно добавляет: — Наверное, это все-таки грустно. Хотя иногда так намного проще.
Маркиза встает, явно собираясь уходить. Странный разговор получился. Надеюсь, все спят и никто его не слышал. Я тоже поднимаюсь. Она поворачивается ко мне.
— А еще я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли меня и моих служанок. Там, на берегу. Или вы опять скажете, что еще рано это делать?
— Не скажу, — отвечаю я, — уже можно.
В самом деле, хватит капризничать. Хочет дама сказать «спасибо», пусть говорит. Ну что она еще может сделать сейчас, кроме этого? На службу позвать? Так я уже на службе и увольняться пока не собираюсь, а если и соберусь, то там уже граф очередь занял и пока не освободил. В завещании упомянуть? Просто золота отсыпать? Для этого надо добраться хотя бы до обитаемых мест, а еще лучше — до ее замка. Замуж выйти? Статус у меня не тот, чтобы в женихи к ней записываться. Переспать со мной из этой самой благодарности? А вот этого не надо, мне с бароном проблемы не нужны. Женщина она, конечно, очень красивая, но… Кто их знает, кроме них, что там между ними… Разберутся пусть сначала.
Пока эти мысли мельтешат в голове, маркиза вдруг приподнимается на носки, ловит ладонями мое лицо и целует. В губы.
И почему-то сдается мне, что в этом поцелуе есть нечто большее, чем простая благодарность. Маркиза отстраняется, стремительно отворачивается и почти бежит прочь.
Демон тебя пережуй, Таннер! Во что ты опять вляпался?!
