К дому родителей добирались на трамваях через весь город. Была мысль взять такси, но рядом ни одного не оказалось, а коммы мы выключили еще на острове по совету Лавинии. Перестраховывались.
— Вот здесь я и жила... — комментирую, когда входим в высокую арку двора. Мих как-то странно косится на меня, но ничего не говорит.
Проходим в мою комнату, где он сразу прилипает ко шкафам с книгами, а я включаю комм. Звонков не было. Что ж — набираю сама.
— Пап, привет. Ты просил Миха в гости позвать. Так он позвался.
— Не прошло и полгода... Когда придете?
— Да мы здесь уже. Сидим у меня в комнате.
— Погоди, — забеспокоился он. — Вы на каком пароме? Вечерние же еще не пришли.
Ха. Точно, следит. А вот не надо ему знать про катер Лавинии. Пусть думает, что на утреннем нас прошляпили, и отвлечь его от этих размышлений.
— Пап, так мы не сейчас приехали. Просто, пока оформляли браслет, были заняты. Как освободились, сразу пришли.
— Какой браслет, дочка? Не понял.
— Ну как — какой? Ты не выспался, что ли? Золотой браслет, естественно. Мой. А какой еще может быть?
— Э-э... Так у тебя... будет ребенок?
— Ну да! — "Включаю блондинку". — Ты все спрашивал, надела ли я на Миха браслет. Я решила, вы с мамой о внуках мечтаете. Так вот — вам подарок.
— Гм... — в трубке что-то вроде нервного смеха, — подарок. Ладно, у меня тут дела срочные по работе появились, но скоро приеду. И маме позвоню. Так что ждите нас.
Мих тем временем нашел в шкафу между книг мой девичий дневничок. Взглядом спрашивает разрешения, я киваю. Чего уж теперь болтаться на границе доверия и недоверия. Тем более назад пути все равно нет. Устраиваюсь рядом на диване и кладу голову ему на колени. Мих удивленно поднимает бровь.
— И что мы будем делать дальше?
— Жить. И получается, что вместе.
Мих одной рукой осторожно гладит мои волосы. Приятно, спокойно, и я вдруг чувствую себя уютно и уместно. Совсем не такой трепет и напряженное ожидание, предвкушение даже, которое вызывают прикосновения Багира. А тут — уверенно, мирно, бестревожно. И еще я впервые подумала о ситуации не со стороны браслета, а со стороны ребенка. Я пообещала отдать его на воспитание Рафе с Михом, но, кажется, он мне самой уже дорог. И я всегда буду рядом с ними. Узелок судеб затягивается все туже; уже не расплести. А значит, что?
— Мих! А давай скажем клятву?
— Прямо сейчас? А твои родители не помешают?
— Не должны еще прийти. Но если и застанут — какая разница?
— Давай, — улыбается.
Встаю, раздеваюсь. Мих тоже, аккуратно складывая одежду. Я осознаю, что тоже развешиваю блузку на спинке кресла. Никакого раскиданного по комнате белья. Спокойно, быстро, четко. Может быть, в этом несколько не хватает эмоций, но спокойное доверие тоже стоит многого. Особенно, когда знаешь, что где-то есть Багир, и трепет, и все остальное. Мих, сидя на краешке дивана, протягивает руки мне навстречу. Улыбаюсь, целую, устраиваемся поудобнее. Глаза в глаза. Встречаясь с Михом губами, руками, телами, думаю, что он сейчас со мной всегда и останется во мне, пока не родится ребенок. Прижимаюсь плотнее:
— Пора.
— Да.
— "Аре ле тоу..."
Шепот, плавные движения, почему-то шелест морских волн в ушах. Нарастающий темп. Последние слова клятвы почти выкрикиваю, заглушая шепот Миха.
— "... шеро до-о-о!"
— А-ах, хорошо, — прижимаюсь щекой к его щеке.
— М-гм, — он немножко помолчал и заметил: — Ты будто сосредоточилась на будущем ребенке. Но ведь не можешь еще его чувствовать?
— Теоретически да. Но правда сосредоточилась. Как ты узнал?
— Не знаю. Почувствовал как-то...
— Клятва?
— Может быть, хотя я твоих мыслей не слышу. Но вот сейчас ты слегка беспокоишься...
Тепло, свет, ласковая улыбка в ответ:
Голос и ощущение Багира исчезают. А я смотрю, как меняются глаза Миха. Он сильнее сжимает меня в обьятиях, а потом, высунув язык, проводит влажную полоску по моей щеке.
