Он искал Бога или, может быть, себя, а нашёл что-то другое. Она не искала ничего, но встретила его. Путешествуя через весь Израиль, с его пустынями, оазисами, кратерами, городами и морями, они будто пытаются убежать от реальности. А потом реальность Страстной неделей входит в их жизни… Сибирь, Украина и Израиль в «road movie» и эпистолярном жанре.
А.С. Кочетков, «Баллада о прокуренном вагоне»
Он стоял на краю обрыва, красного, как кровь, и курил. Жара пекла неимоверно, тень не спасала, и он ждал ветерка, чтобы тот остудил его красное, под стать скалам, лицо. Ветерка все не было, было ленивое шевеление воздуха, как бы предчувствие ветра, и он ждал. Он привык ждать ветра, еще с тех пор, как начал летать на параплане. Тогда, на крутых склонах сопок, он мог сидеть по часу, по два, ожидая подходящего ветра – ровного и сильного, в лицо.
Тимна горела красным, и горные хребты на близком горизонте подрагивали в мареве. Он провел рукой по камню – оплавленные, словно парафиновые свечи, каменные стены каньона были слегка шероховаты. «Как ее губы» – подумал он. Он помнил ее губы так же явственно, как будто трогал их только что. Обветренные, местами треснувшие, с несколькими отслоившимися чешуйками кожи. Тут, на этом месте, они стояли тогда, в тот день. Они были вдвоем, они были свободны, они были рядом. Одни. Не в счет ползущий мимо автомобиль и велосипедист, крутящий педали вдали. Не в счет автобус с туристами, прошедший дальше по дороге, с которой они свернули сюда, к этой, поразившей их горе, иссеченной каньонами, как входами, как огромными замочными скважинами, уходящими вглубь горы.
«Do not stop for the night! – сказала им тогда строгая тетка на кассе, пропуская их на велосипедах, с которых они радостно сбросили багаж. И повторила, заглянув поверх очков – No sleepen!» Они тогда переглянулись и засмеялись. «Ноу, ноу! – сказала Богомила. – Что мы, дураки, тут спать, на вашей жаре?» Тетка недоуменно вздернул брови, ничего не поняв, но Богомилино «ноу» ее, похоже, слегка успокоило. Они катили тогда по жаре, похожей на эту, катили изо всех сил, создавая встречный ветер, и первая же гора с тенистыми каньонами соблазнила их. И взяла в плен.
Он качнулся на краю, из-под ног посыпались камушки. Вон там, внизу, у дороги стоит его машина, взятая напрокат в Эйлате. «Пять долларов прокат, двадцать – страховка. Израильский подход к маркетингу» – вспомнил он Игоря, тогда, три года назад, подкатившего на такой же тачке к их, обедающей у входа в парк, группе. Игорь путешествовал с семьей, сзади, с трехлетней дочкой на руках сидела его бледная и на вид очень уставшая жена, и было навалено множество сумок и пакетов. «А вы, что, вот так – на в
Да, они на в
Дунул ветер, пахнуло нагретым камнем и раскалённой сковородкой, и он замер, закрыв глаза. «Еще, пожалуйста…» Как же они тут живут, в этой стране, если весной тут такая жара? Как же здесь жить летом, когда за сорок держится?
Зашуршали, застукали камни внизу, под обрывом, он разлепил веки и выглянул из тени. «Кто там?» Да никого. Пусто там. Просто осыпь. Пусто. И рядом, в расщелине, – пусто.
…Вот тут она сидела, скрестив ноги в полу-лотосе, и улыбалась, когда он ее фотографировал. Она всегда улыбалась на камеру, редко когда он успевал подловить ее задумчиво-серьезное или дремлющее лицо. «Хочешь засветить пленку улыбкой?» – «Дурачок, какую пленку? Нету там ничего. Только цифры. Цифры не засветишь», – смеялась она.
Зачем он здесь? Прилетел на два дня раньше, ночь продремал в автобусе до Эйлата, взял там машину, и поехал обратно. А сюда зачем свернул? Встретиться с призраками?
