— Мухаммеды Насер. Он ректор университета в Каире и заседает в правительстве.
— Ваша светлость разрешит мне сопровождать вас, — Маша сделала глубокий реверанс. — Вам было бы неприлично появиться без свиты. Обещаю вести себя скромно.
Девушки рассмеялись.
— Тогда у нас еще есть время на обед, — в тон им произнесла младшая жена.
— Девичник? — приподняла бровь Маша.
— Да, будут только жены и вы.
Некоторое время спустя, когда прохлада сменила жаркий вечер, и можно было выйти в сад, заботливо выращенный во внутреннем дворе большого дома, девушки расположились там под пальмами. Издалека едва доносился шум большого города, да отсвет миллионов огней соперничал в небе с надвигавшимися сумерками. Восточная ночь подобна сказке, она незаметно появляется и захватывает воображение, всегда обещая впереди большее, чем может случиться на самом деле. Девушки наслаждались покоем и делились впечатлениями. Их неторопливую беседу учтиво прервал секретарь Анвар, приглашая на условленную встречу.
— А вот и наши гости из далекой России, — господин Фатхи встал навстречу вошедшим в кабинет девушкам. — Да вас просто не узнать, красавицы!
Его открытая улыбка и сияющий взгляд говорили об искренности.
— Если бы я не видел вас прежде, мне трудно было бы узнать в вас представительниц северной страны. Вы настоящие египтянки!
— О, Вы преувеличиваете, Николо, — Маша быстро нашлась, что ответить, в отличие от не привыкшей к комплементам подруги. — Это все Ваши щедрые подарки. Позвольте Вас поблагодарить.
Она медленно подошла ко все еще улыбающемуся хозяину и, едва положив руки на широкие плечи, потянулась к его лицу. В полной тишине их щеки дважды соприкоснулись. При этом глаза светловолосой красавицы были томно прикрыты, а белый калазирис так взволнованно встрепенулся и застыл от движения роскошной груди, что взгляд наблюдавшего за этим действом секретаря влажно блеснул да так и остался прикованным к изящным изгибам великолепного тела, случайно разгладившим все складки свободно спадавшей одежды, не выполнившей своего предназначения скрывать подобные прелести.
— Нежных листьев белый шелк по воде скользит неслышно, белый лотос я нашел в заводи, как это вышло?
— Да Вы замечательный поэт, Николо, — мило захлопала в ладоши Маша.
— Что Вы, стихи не мои. Да и перевод на английский неважный.
— Поскольку я совсем плохой переводчик, — Варя приблизилась к подруге, — попробую прочитать в подлиннике.
В наступившей тишине ее голос звучал отчетливо и строго. Однако из фразы, произнесенной на древнем языке, никто ничего не понял. За исключением одного человека.
— Браво-браво, — резкий властный голос из-за спины господина Фатхи нарушил молчание. — Очень точно сказано, а главное, к месту.
— Позвольте мне представить моего давнего друга и мудрого человека, — оживился хозяин, быстро подойдя к пожилому человеку, сидевшему скрестив ноги на подушках подле низкого столика. — Мухаммеды Насер. К его советам всегда стоит прислушаться. Сухонький араб с близоруким взглядом на морщинистом лице был невзрачным, похоже, ворчливым и язвительным стариком. Светлая одежда его не отличалась белизной и была измята. Серый, нездоровый цвет лица казался ее продолжением. Однако стоило ему заговорить, как глаза вспыхивали удивительным блеском юного порыва. Острая мысль просто светилась на безжизненном лице, притягивая внимание всех находившихся рядом. Он был отличным оратором, и говорил четкими короткими фразами.
— Приятная неожиданность услышать это из уст чужестранца. Немногие так точно помнят текст гимна с портика храма в Эсне, восхваляющего Хнума-Ра за создание человека из бесформенного кома глины.
Он быстро перевел насмешливый взгляд на хозяина.
— Она намекает, что ты сотворил их обоих.
В длинных высохших пальцах старого араба была зажата дымящаяся сигарета, серый пепел которой беспомощно изогнулся, но еще держался, очевидно, не найдя, куда бы ему упасть, не испортив дорогой ковер на полу. Наконец окурок был водворен в массивную стеклянную пепельницу, где почетно окончил отведенные ему судьбой время и предназначение.
— Я, в отличие от хозяина этого гостеприимного дома, не дипломат, — сухо начал он, безразлично поглядывая на девушек. — Буду говорить напрямик.
Он закурил новую сигарету.
— Ваша находка не является подделкой и представляет интерес для науки. Не знаю, какими путями она попала к вам, но догадываюсь, что лицензии на археологические изыскания у вас нет. Посему все должно принадлежать государству.
Профессор сделал паузу, рассчитывая на возражения. И они непременно последовали бы, находись он в другой аудитории. Серое, безжизненное лицо готово было принять любой удар и отразить его так же легко, как выпустить струйку дыма, что растаяла у него над головой. Но девушки промолчали, чем несколько удивили ворчливого старика. Он сделал глубокую затяжку, как дракон, питающийся дымом и готовый извергнуть огонь на оппонентов. Пауза, достойная великого актера, лишь подчеркивала догадку, что за тщедушной внешностью скрывается мощный интеллект, пренебрегающий всем ради одного. Истины.
