— Я был разведчиком Дальнего Космоса. — Ответил он, когда она сказала ему об этом. — И очень любил свою работу. В ранней юности я хотел стать военным пилотом, как Лавайр, но мне было в этом отказано из-за особенностей моего характера: я слишком самостоятельный и не способен на слепое подчинение. Но именно эта особенность позволила мне стать хорошим разведчиком — в космосе важно умение нестандартно мыслить, принимать мгновенные решения и действовать в зависимости от обстановки, которая может стать непредсказуемой. Потом, уже работая, совершив несколько рейсов, я понял, что это действительно моё, и был доволен своей судьбой.
— А сначала тебе это не нравилось?
— Я же сказал: я не умел подчиняться. Мне было сложно принять чужое вмешательство в свою жизнь. Я… боюсь, я наломал тогда дров. Мне было девятнадцать, и я отличался очень горячим норовом и склонностью к бунту. Моим родителям было тяжело со мной.
— Ты был один в семье?
— У меня была сестра. Других детей не было, у моих родителей была разница в возрасте в пятьдесят три года. Мама была совсем молоденькой, когда влюбилась в отца и стала добиваться его… Нравом я в неё. — Он невольно усмехнулся, и Анне понравилась его усмешка. — Нам было с ней очень трудно находить взаимопонимание.
— Расскажешь мне когда-нибудь о своей семье, о своих полётах в космос?
— Может, расскажу. — Он снова посерьёзнел. — Не будем загадывать, пока не покинем Т’огл свободными и невредимыми.
— Грит же говорит, что там никого нет.
— Тебе не кажется это странным? Зачем Вэйхэ делать там остановку, рискуя быть выслеженными Лигой, внутри сети, так близко от доминиона, как ты думаешь?
— А ты как?
— Никак. Я не понимаю, зачем.
— Может, забрать что-то, спрятанное на станции?
— Может, и забрать. — Легко согласился он. — Если подумать, то даже логично. Иметь это при себе они считали опасным, не будучи уверенными в успехе… Думаю, есть смысл посетить станцию и осмотреть. Я полечу…
— Я с тобой!
— Это не разумно.
— Я не останусь одна на Грите! — Категорично заявила Анна. — Как хочешь, но я не буду сидеть здесь и ждать. Ни за что! И это не обсуждается — мы летим вместе и рискуем тоже вместе!
— Но Грит…
— Плевала я на это. Я одна не останусь!!! — Она повысила голос, и, уловив приближение истерики, Ивайр сдался:
— Хорошо. Вместе, так вместе. Это твоё право.
— Если там будут Вэйхэ, ты справишься с ними?
— Да. Серьёзной угрозой для меня могут быть только офицеры Лиги и Сихтэ, во мне есть запрет на причинение им вреда, который мне сложно будет преодолеть. Все прочие живые и не живые существа мне не страшны.
— Разве нет оружия, способного тебя повредить?
— Есть, конечно. — Снова усмехнулся он, на этот раз не очень приятно. — Но кто рискнёт применить его внутри космического объекта? Био и нано-поверхности уязвимы, облучать или обжигать их — самоубийство. С возникновением этих технологий вернулись боевые искусства и холодное оружие. Так вот — оно мне не страшно. Вэйхэ, как все гуманоиды, очень слабы физически, но шокеры и парализаторы, которые они используют, на меня тоже не действуют. Совершенно.
— Нас могут сбить, когда мы будем подлетать к станции.
— Могут. Но вряд ли. Мало ли, кто находится в челноке, который летит с Грита? Сомневаюсь, чтобы столько затратив на то, чтобы заполучить тебя, Вэйхэ рискнут тобою в такой ситуации. И потом, связи с Гритом нет, а значит, не известно, что я убил всех. Если там кто-то ждёт, он ждёт тебя и Зака.
— Верно! — Воспрянула духом Анна. — Сколько у нас есть времени, пока Лига не обнаружит Грит и не пришлёт кого-то сюда?
— Часа три. Думаю, ради Грита Л: вар рискнёт на прыжок сквозь Пространство Гроома, а это очень быстро.
— Что такое — Пространство Гроома?
— Это…это не известно, что. Его открыл кинтанианский корабль — киборг Гроом, когда таким образом ушёл от трёх киборгов Лиги. Сама понимаешь, киборг объяснить, что он сделал и как, не может, но другие корабли каким-то образом знают, как это делается. Гуманоиды во время такого прыжка умирают очень неприятным образом, а вот люди его выдерживают, хоть и по-разному. Кинтаниане — легко, раббиане — с риском для сердца и лёгких, остальные — потом несколько минут совершенно не дееспособны, но вскорости всё проходит. Практически бесследно.
— Интересно… — Заметила Анна. — Бог ты мой, сколько всего, всяких подробностей, знаний, мелочей… Мне никогда всего не узнать! Нормальный человек узнаёт это всю жизнь, с раннего детства, а у меня разве есть столько времени?..
— Я бы на твоём месте сейчас об этом вообще не думал. — Возразил Ивайр, и она опять обиделась. Что, обязательно через каждые десять минут напоминать, как всё плохо? Тоже ещё, пифия. Мементо море! Как будто она сама не «мементо»!
