Пьесы полностью

Т о н я  уходит.

Ж д а н. Всего хорошего, Стеша! Встречай нас после победы. Выйдешь за околицу с сыном — тут мы нарисуемся. Все четверо.

С т е ш а. Спроси у Кирилла… дите-то признает? Не признает, так я уйду.

А н н а. Свое ведь, кровное, как не признать?

Т и м о ф е й. Дай руку, Стеша. Теплая какая! Я у судьбы не многого прошу. Хочу воротиться после войны, чтобы пожать эту руку. Только и всего. Пошли, Даня.

Накинув котомки, п а р н и  уходят. Ж д а н  у ворот оглядывается.

А н н а. Не оглядывайся, сынок! Затоскуешь.

Входят  К а т е р и н а,  Т о н я. Затем  Б у р м и н.

К а т е р и н а (бросается к сестре). Начались? Что ж ты раньше не позвала?

Б у р м и н. Катя… Про Демида знаешь?

К а т е р и н а. Потом, потом…

С т е ш а  стонет.

Ну, чего на дороге стал? Иди, новобранцев провожай! (Уводит сестру в дом.)

А провожающие машут вслед новобранцам. И когда те скрываются за поворотом, все входят во двор.

Из избы слышится крик роженицы.

Входит  Е в с е й. Он с ножом.

Е в с е й. А новобранцы-то где же?

Ему не ответили.

Ушел… с отцом не простился. (Бросив нож, поспешно уходит.)

Б у р м и н (подойдя к Анне, кладет ей на плечо каменную руку). Я бы немым хотел быть, Анна… без языка родиться…

А н н а. О чем ты?

Б у р м и н. Вести худые… Хуже некуда. Не мне бы их приносить. (Достал похоронку.)

А н н а (зажав ладошкой рот, приняла похоронку). Дёма… Дём-ма. (И пятится. И, упершись в стену, все же шагает, точно хочет пройти насквозь. Стекает по стене болью.)

Т о н я. Тетя Нюра! Тетенька! (Бросается к Анне, потерявшей сознание. Бежит в дом за водой. Принесла воды, стала брызгать в лицо.)

Из избы снова слышится крик роженицы.

К а т е р и н а (в окно). Анна! Аннушка! У тебя внук родился!

А н н а (очнувшись). Дёма… Дёмушка…

Б у р м и н. Ты бы поплакала, Анна. Поплачь, легче станет. (Но сам не удержался от слез.)

А из избы во весь голос заявляет о себе новый человек. Тоня помогла Анне подняться.

А н н а. Я сама… сама. Ступайте! И ты ступай, Федот. Нас много. На всех не наплачешься. (И, прямая, строгая, идет приветствовать внука.)

З а н а в е с

Пустынен двор Калинкиных. Лишь топоры в бревне — четыре в ряд — ждут терпеливо своих хозяев…

В калитку виновато, старчески горбясь, входит  С е м е н  С а в в и ч. Осторожно, точно боясь провалиться, движется вдоль ограды. В доме будто смерть ночевала. Старик заглянул в окно. За окном пискнул ребенок… В горьких, старческих морщинах взошла крохотная улыбка. Люди рождаются на свет. Но и гибнут они же. Тронув рукой стынущую чернь топора, старик воззвал к всевышнему.

С е м е н  С а в в и ч. Листья падают с тополя. Век их недолог. Люди-то разве листья? Продли ты их век, господи! Помоги не упасть до срока. Срок человеческий — от рождения до старости — тобой установлен. Надо ли его устригать? Сам же ты создал человека по образу и подобию. Не пужай его, не пужай! Болезни и засухи, потопы и войны… Войны! А человек для сотворения рожден… для хлебопашества! Неужто казнишь его за грех первородный? Прости, давно он искуплен. Все испытала на земле женщина, созданная тобой из ребра Адамова. Рожает в муках, живет в муках, помирает в муках. Хоть небольшую оставь отдушину: детей ее сохрани. Им пашню свою обихаживать. Им баню достраивать. Топоры-то без плотников тоскуют! Сохрани, владыка, детей Анниных! А что ей из бед причитается, то мне переадресуй. На этом свете не успею долги вернуть — на том спросишь.

Входит  Е в с е й.