Появляется официант с грудой рыбы на подносе.
Ага!
Официант. Щука.
Регистратор. Посмотрите!
Официант. Только сегодня поймана.
Рeгистратор. Дивно!
Официант. Морской язык, очень хороший линь.
Регистратор. Две порции?
Официант. Конечно.
Регистратор. А форели?
Официант. Мы их берем только живыми.
Регистратор. А это что такое?
Официант. Spado.
Регистратор. Spado?
Официант. Меч-рыба.
Регистратор. Вы ели когда-нибудь меч-рыбу?
Официант. Исключительно свежий омар.
Кюрман разглядывает молодую балерину.
Регистратор. Видели, какой омар?
Неподалеку опять барабанят на рояле. Ученицы, танцуя появляются на сцене сбоку, их сопровождает преподаватель; отделившаяся девушка становится на прежнее место. Потом вся группа, танцуя, удаляется.
Регистратор. Как угодно.
Официант все еще держит омара.
Может быть, в другой раз.
Официант. Пожалуйста. (Уходит.)
Регистратор. Вот видите: вам разрешено выбирать.
Кюрман. Дальше!
Регистратор. Не повышайте голос.
Кюрман. За кого вы, собственно, меня принимаете? Как будто я только и думаю, что о бабах. Если уж мне дано право выбора, то я вообще выбираю жизнь без женщин.
Регистратор. Как угодно.
Кролевский (все еще сидит в той же позе). Ab posse ad esse valet, ab esse ad posse non volet. (Закуривает.) Но вы, кажется, хотели мне что-то срочно сообщить?
Кюрман (садится на край стола). Давайте начистоту, Кролевский… Можете не отвечать. Вы — коммунист, что до сих пор не так уж широко известно. Думаю, вы принадлежите к мозговому тресту партии. А ваша наука математика — весьма помогает конспирации. Частые поездки во все концы света — будь то Прага, Париж или Мехико — отлично маскируются участием в специальных конгрессах. К тому же вы непьющий и в поздний час вас не тянет излить душу. (Пьет.) Предположим, в один прекрасный день все это выйдет наружу. Под каким-нибудь предлогом факультет отстранит вас от преподавания. Нас — точнее, некоторых из нас — это, разумеется, искренне возмутит… В университетах подавляют свободу мысли и так далее. Возникнет «дело Кролевского». Я сам лично, хотя я нонконформист, сочиню письмо: «Потрясенные недавними событиями у нас в университете…» Письмо будет тревожное и вместе с тем очень осторожное, так что каждый сочтет за честь подписать его. Нетрудно догадаться, что оно не окажет никакого действия.
Кролевский. В этих вещах у вас есть опыт.
Кюрман. А как же иначе.
Кролевский. Ну а что вы хотели сообщить мне, уважаемый коллега?
Кюрман. Если бы можно было начать сначала, все бы знали, как построить жизнь по-иному. Подписи «за», подписи «против», протесты, собрания и все последствия этого. Бессилие интеллигенции и оппозиции — зажим во имя законности в государстве, а потом и террор — прямой результат нашего бездействия. (Регистратору.) Какого числа произошла моя беседа с Владимиром Кролевским?
Регистратор листает досье.
Вскоре после этой беседы профессора Кролевского арестовали. Обыск, увольнение из университета.
Регистратор. Третьего декабря тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.
Кюрман. Внесите в досье.
Регистратор. Что именно?
Кюрман. Третьего декабря тысяча девятьсот пятьдесят девятого года вступил в Коммунистическую партию.
Регистратор записывает.
Кролевский. Признаюсь, дорогой коллега, вы меня не на шутку удивили. Ваше заявление будет рассмотрено; по нашим сведениям, вы не состояли ни в одной партии. Надеюсь, дорогой коллега, вы понимаете, что это не может не отразиться на вашей научной карьере?
Кюрман. Прекрасно понимаю, уважаемый коллега. Не может не отразиться. Поэтому я и решился. (Регистратору, который подходит к нему с досье.) Что я должен сделать?
Регистратор. Расписаться.
Кюрман (расписывается). Товарищ Кролевский…
Освещается вся сцена.
Кюрман. Что случилось? Регистратор. Вас ждет врач.
Рабочий сцены вносит белое кресло и ставит его на авансцене справа, второй рабочий подкатывает тележку с инструментами, потом они уходят.
Кролевский (поднимается). Что касается наших с вами отношений, дорогой коллега, то внешне они остаются такими же, как были. Никто не помешает нам перекинуться несколькими словами в университетском дворе. Называть мы будем друг друга, как и прежде, «коллега». (Подает руку.) Вы же понимаете, коллега, что впредь за вами будет установлена слежка. (Надевает шляпу.) И если у вас соберется народ для чествования, меня там не будет.
Кюрман. Какое чествование?
Кролевский. Вам ведь скоро присвоят профессорское звание.
Кюрман. Теперь до этого не дойдет.
Кролевский уходит.
Появляется врач в белом халате; рассматривает на свету кардиограмму.
Врач. Боли есть?
Кюрман. Где?
Врач. Это я вас должен спросить. Кардиограмма хорошая. (Дает Кюрману кардиограмму.) Очень хорошая. (Подходит к тележке с инструментами.) Что мне не нравится, так это моча.
Кюрман. В каком смысле?
Врач. Сейчас узнаем.
Регистратор. Снимите пиджак.
Врач. Надо взять кровь.
Кюрман снимает пиджак.
Регистратор. Можете сесть.
Кюрман садится и засучивает рукава.
Врач. У вас много забот? (Берет кровь.) Что вы скажете о деле Кролевского? (Дает Кюрману вату.)
Регистратор. Положите вату на ранку.
