Корифей.
Хор.
Бидерман (смотрит на часы). Я спешу.
Хор.
Бидерман. Я не могу понять, чего вы хотите?
Корифeй.
Бидерман. Истолкую?
Корифей.
Бидерман. Думаю? (Смотрит поочередно на участников хора.) Господа, я свободный гражданин. Я могу думать что хочу. Что означает этот допрос? Я, господа, имею право вообще не думать — я уж не говорю о том, господа, что что бы ни происходило под моей крышей — ну, знаете ли, в конце концов, владелец дома я!
Хор.
Бидерман. Ну вот видите!
Молчание.
Бидерман. Так пропустите же меня!
Молчание.
Бидерман. Зачем обязательно подозревать что-то плохое? Куда мы так придем! Я хочу, чтобы меня оставили в покое, только и всего, а что касается обоих моих гостей, — не говоря уже о том, что у меня сейчас другие важные дела…
Входит Бабетта, в пальто и шляпе.
Что тебе здесь нужно?
Бабетта. Я помешала?
Бидерман. У меня деловой разговор с хором.
Бабетта кивает хору и шепчет что-то Бидерману на ухо.
Ну конечно, с лентой! Какое это имеет значение, сколько стоит? Главное, чтобы был венок.
Бабетта (кивает хору). Извините, господа. (Уходит.)
Бидерман. Короче говоря, господа, мне все это надоело — вы и ваши поджигатели! Я даже в пивную не хожу — так мне все надоело. Как будто нынче не о чем больше и поговорить! В конце концов, мы живем на свете только один раз. Если мы каждого человека, кроме себя самого, будем считать поджигателем, как же мы придем к лучшей жизни? Надо же, черт побери, иметь к людям хоть немножко доверия, хоть немножко доброжелательности. Я так считаю. Нельзя же во всем видеть только плохое, черт побери! Не каждый человек поджигатель. Я так считаю. Немножко доверия к людям, немножко… (Пауза.) Не могу же я только и делать, что дрожать от страха! (Пауза.) Вы что думаете, я сегодня хоть на секунду сомкнул глаза? Я не идиот. Бензин есть бензин! Я уж все передумал — на стол залезал, прислушивался, а потом даже на шкаф, чтобы приложить ухо к потолку. Да-да! Они храпели! Храпели! Я по меньшей мере четыре раза влезал на шкаф. Они мирно-премирно храпели!.. И все-таки… я уж совсем было вышел в прихожую, хотите верьте, хотите нет, в пижаме — да, со злости. У меня руки чесались разбудить обоих прощелыг и вышвырнуть их на улицу — вместе с ихними канистрами! — собственноручно, безо всяких, прямо ночью!
Хор.
Бидерман. Да.
Хор.
Бидерман. Да.
Хор.
Бидерман. У меня руки чесались, да-да! Если бы не пришла жена — она боялась, что я простужусь. Прямо руки чесались! (Волнуется и вынимает сигару.)
Корифей.
Бидерман закуривает.
Хор.
Корифей.
Хор.
Бидерман. Что вы хотите этим сказать?
Хор.
Бидерман (поводит носом). Ну, знаете, господа, я ничего не чувствую…
Хор.
Бидерман. Да ничего подобного!
Хор.
Корифей.
Хор.
Бидерман. И прекратите, пожалуйста, эти пораженческие настроения, господа! Что вы заладили: горе, горе!
Слышен гудок автомобиля.
Бидерман. Такси! Такси!
Автомобиль останавливается.
Бидерман. Извините, господа. (Поспешно уходит.)
Хор.
Слышен шум отъезжающею автомобиля.
Корифей.
