Аполлодор. О Фтататита! Царственность не в барке, а в самой царице. Едва нога ее величества ступит на дно самой жалкой посудины в гавани, эта посудина станет царственной.
Клеопатра. Аполлодор, ты достойный рыцарь мой. И я всегда буду покупать ковры только у тебя.
Аполлодор радостно кланяется. Над парапетом набережной поднимается весло, и лодочник, бойкий круглоголовый ухмыляющийся парень, почти черный от загара, поднимается на ступеньки справа от часового и останавливается с веслом в руке.
Ты умеешь грести, Аполлодор?
Аполлодор. Весла мои будут крыльями твоему величеству. Куда прикажет отвезти себя царица?
Клеопатра. На маяк. Идем.
Часовой. Я повинуюсь приказу. Не велено пропускать. Клеопатра. Я скажу Цезарю, и он убьет тебя за то, что не повинуешься мне.
Часовой. Он поступит со мной еще хуже, если я ослушаюсь моего начальника. Назад!
Клеопатра. Фтататита, задуши его.
Часовой
Клеопатра
Аполлодор. Мне не нужна их помощь, повелительница.
Часовой. Римлянин против сицилийца, будь он проклят! На, получай!
Бросает свой иилум в Аполлодора, который ловко припадает на одно колено, и пилум со свистом пролетает над его головой, не причинив ему вреда.
Аноллодор с криком торжества нападает на часового, который обнажает меч и, защищаясь, кричит.
Эй, стража, на помощь!
Клеопатра, замирая от страха и восторга, прижимается к стене дворца, где сидят среди своих тюков носильщики. Лодочник в испуге бросается вниз по ступеням, подальше от поединка, но останавливается так, что над парапетом набережной видна его голова, и следит за боем. Часовому приходится трудно, так как он боится, как бы на него не напала сзади Фтататита. Его искусство фехтовать довольно грубо и не блещет изяществом, тем более, что, нанося удар и отражая выпады Аполлодора, он нет-нет замахивается и на Фтататиту, чтобы отогнать ее. Центурион снова входит с несколькими солдатами. Аполлодор при виде этого подкрепления отскакивает назад, к Клеопатре.
Центурион
Часовой
Центурион. Докладывай по порядку. Что случилось?
Фтататита. Центурион, он чуть не убил царицу.
Часовой
Центурион
Аполлодор. Скажи, центурион, а разве маяк теперь не в пределах римских постов, с тех пор как Цезарь высадился на Фаросе?
Клеопатра. Да, да! Что ты на это ответишь?
Центурион