Пьесы полностью

Л о б а н о в (Романенко). Вы, очевидно, из министерства. Так должен вам заявить, что мой уход был неизбежен. Если вы что-нибудь понимаете в котлах, в чем, кстати, сомневаюсь. Я сторонник двухкорпусных агрегатов. Все мои премии, ученые степени дали мне именно двухкорпусные конструкции. Но это же ясно как белый день, что сегодня двухкорпусные агрегаты устарели. И морально и технологически устарели. (Семеняке.) Уезжайте отсюда! Если Игорь Петрович сумел пробить через технический совет министерства тогда еще утопическую однокорпусную конструкцию, то сейчас, как вы знаете, это пятьдесят миллионов рублей экономии в год!

Р о м а н е н к о. Я не совсем понимаю…

Л о б а н о в. А вам совершенно не обязательно понимать. Ваше дело бумаги, бумаги, бумаги… А здесь наука, прогресс, страсти, а выводы я предлагаю сделать вам самим… Приветствую. (Так же стремительно выходит.)

Гаснет свет.

Когда зажигается свет, в кабинете Друянова стоит один  С е м е н я к а. Входит  А л л а  Ю р ь е в н а.

А л л а  Ю р ь е в н а. Простите, вы будете дожидаться Игоря Петровича?

С е м е н я к а. Да, вероятно. Надеюсь, он еще вернется сегодня.

А л л а  Ю р ь е в н а. Конечно. Ему должны звонить из Москвы, из министерства, после заседания коллегии.

С е м е н я к а. Да-да, я знаю… Я задерживаю вас, Алла Юрьевна. Вам пора домой.

А л л а  Ю р ь е в н а. Да. Когда Игорь Петрович не предупреждает, я ухожу вовремя.

С е м е н я к а. Я могу подождать в приемной.

А л л а  Ю р ь е в н а. Если вам не трудно. Игорь Петрович не любит, когда остаются одни в его кабинете. А мне действительно пора домой.

Выходят в приемную. Алла Юрьевна собирается.

С е м е н я к а. Вы давно работаете с Друяновым?

А л л а  Ю р ь е в н а. С сорок шестого года.

С е м е н я к а. Это срок. К новому начальству привыкнуть не смогли бы?

А л л а  Ю р ь е в н а (просто). Не смогла бы, Дмитрий Остапович.

С е м е н я к а. Значит, вы работали с Друяновым, когда он был еще директором авиационного завода?

А л л а  Ю р ь е в н а. Сначала он был там главным инженером.

С е м е н я к а. Прошли вы с ним огонь, воду и медные трубы.

А л л а  Ю р ь е в н а. Это верно.

С е м е н я к а. Откровенно, Алла Юрьевна, никогда не хотелось от него убежать?

А л л а  Ю р ь е в н а. Всегда мечтала. (Пауза.) Только вот, сами видите… характера не хватило. До свидания, Дмитрий Остапович. (Уходит.)

На столе Олечки звонит телефон.

О л е ч к а. Алло… Да нет, не освободилась. Не могу же я уйти, не дождавшись… При чем тут закон о труде? Мне самой это важно… А мне не наплевать. У нас так не принято. А ты где?.. Внизу? Вот сумасшедший… Нет, пока не могу. Ну позвони еще минут через пятнадцать. (Вешает трубку.)

В приемную входит  Д р у я н о в.

Д р у я н о в (проходит мимо. Олечке). Пигалица, тебя на улице двухметровый парень ждет. Иди. (Семеняке.) Ты чего в приемной?

С е м е н я к а. Да так…

Д р у я н о в (улыбнулся). Алла Юрьевна — бдительная женщина. Ну, проходи, проходи.

Входят в кабинет. Садятся.

А ты, Дмитрий Остапович, вижу, твердо решил дождаться звонка министра?

С е м е н я к а. Если я мешаю…

Д р у я н о в. Что ты, что ты… Я даже для тебя наш разговор на селектор переведу. Слушай на здоровье. Только что-то не звонит министр. А поздно уж. А я завтра сына в армию провожаю. Дома молодежь собралась. Сын серчает. Ну ладно. Так как, Дмитрий Остапович, не раздумал становиться директором завода?

С е м е н я к а. Да вот все думаю.

Д р у я н о в. А знаешь, какой пост я бы мог сейчас тебе предложить? Думаю, на главного инженера потянешь.

С е м е н я к а. А как же Бутурлакин?

Д р у я н о в. Уставать стал. А у нас как в цирке: возраст — и на пенсию.

С е м е н я к а. А на директора, значит, не тяну.

Д р у я н о в. Дмитрий Остапович, может, ты мне скажешь, в чем моя вина? За что меня снимать собираются?

С е м е н я к а. Я?

Д р у я н о в. Ты же целый день на заводе торчишь. Поди-ка, разобрался.

С е м е н я к а. Ну, ежели желаете… Положение ведь действительно серьезное. Со временем, может быть, и станут на вашу точку зрения, а пока… Ведь вы же прекрасно понимаете, что любой директор, даже такой, как вы, обязан считаться с обстоятельствами. Вы же прекрасно понимаете, что электроэнергия — это всегда дефицит. И если где-нибудь, хоть на микрон, появится возможность ввести в строй раньше крупную ГРЭС, никто этой возможности не упустит. И никто никакой анархии в этом вопросе не потерпит. Хотите знать, что, по-моему, главное, в профессии современного директора: ясность, рациональность и рационализм. Тогда, я убежден, все вопросы можно решить. Если я вхожу с предложением, оно, как правило, принимается. И довольно спокойно.