Господин Фаульштих садится на скамью свидетелей.
(Подает знак.) Свидетельницу и обоих мальчиков тоже!
Судебный пристав. Свидетельница Иоганна Брукс и мальчики Давид и Андреас!
Входят Давид, Андреас и Иоганна, которая от волнения идет с трудом.
Председатель. Вы выглядите очень утомленной. Вам, наверное, трудно стоять… (Судебному приставу.) Стул, пожалуйста!
Судебный пристав приносит стул. Иоганна продолжает стоять. Давид, со страхом взглянув на Руфь, подходит к Иоганне, словно ища защиты, и становится рядом. По лицу мальчика видно, как его волнуют слова Иоганны.
Вы жили в то время в доме, принадлежавшем супругам Боденгейм. Где вы находились, когда их арестовали?
Иоганна. Я сидела с моей подругой Руфью во дворике за домом. Мы только что покормили гусей и решали, не пойти ли нам погулять в лес. И тут пришел Цвишенцаль. Он остановился на верху лестницы и крикнул: «Вот где эта восточная принцесса!» Затем он спустился по лестнице во дворик. Он ударил Руфь плетью по спине и закричал: «А ну-ка вставай!» Он сказал грубое слово и рванул ее за ухо, чтобы она встала. (Голос у нее срывается.) Потом он ударил ее еще раз по лицу плетью, а потом рукой…
Председатель. Прошу вас, продолжайте.
Иоганна(овладев собой). Когда мы вышли, родители Руфи уже стояли перед домом. Их окружили несколько нацистов и зевак. Цвишенцаль вынул револьвер и стал целиться в фрау Боденгейм. Прямо в лицо! Господин Боденгейм загородил ее и попросил плача: «Не делайте этого! (Голос ее дрожит.) О, не делайте этого!»
Председатель. Продолжайте, прошу вас.
Иоганна. Цвишенцаль рассмеялся и сказал: «Так быстро это не делается. Сперва мы устроим вам воскресную прогулочку». (Пауза.) Семью Боденгеймов повели на Рыночную площадь. Там собиралось все больше и больше народу.
Председатель. Кто первым начал их бить на Рыночной площади?
Иоганна. Цвишенцаль! Это было как сигнал, призыв к остальным. Словно он сказал: теперь убивайте их!
Председатель. Быть может, это ваше личное впечатление… А что стало с их сынишкой?
Иоганна(обняв Давида за плечи). Позже я отвезла Давида в деревню к одному знакомому крестьянину.
Председатель. Можете сесть.
Иоганна садится на скамью свидетелей. Давид хочет сесть рядом с ней.
(Ласково.) А ты подожди, Давид… Тебе никто ничего не сделает.
Давид еще раз оборачивается к Иоганне, затем поднимает голову и испуганно смотрит на председателя.
Председатель. У крестьянина в деревне тебя, конечно, хорошо кормили. А у нас в городе тогда есть было почти нечего. Значит, тебе тогда жилось лучше, чем нам. Теперь скажи мне: ты видел, кто первым ударил твою маму на Рыночной площади?
Давид молчит.
Где ты стоял?
Давид молчит.
Иоганна. Он плакал всю дорогу. А на Рыночной площади он стоял, обняв ноги матери.
Председатель(не строго). Вы не должны говорить, когда я вас не спрашиваю. (Давиду.) Итак, расскажи мне: что ты видел на Рыночной площади?.. Что же ты видел?
Давид, словно увидев перед собой сцену убийства, издает пронзительный крик, отшатывается и, покачнувшись, падает на пол. Он бьется в судорогах, потом внезапно затихает. Публика, председатель и некоторые присяжные вскакивают с мест. Руфь с Иоганной подбегают к Давиду.
Председатель. Нет ли в зале врача?
Доктор Гросс(выходит из публики и спешит к Давиду). Есть, доктор Гросс!. (Опускается на колени, считает пульс Давида, прижимает ухо к его груди, наконец берет Давида на руки и выносит из зала.)
Волнение среди зрителей и присяжных постепенно утихает.
Председатель(Андреасу, ласково). Ну, мой мальчик, подойди теперь ты.
