Пьесы полностью

Председатель(с легкой улыбкой). В таких случаях надо решать не сердцем. (Серьезно.) Вы должны судить лишь на основании фактов. А факт вы знаете — обвиняемая убила господина Цвишенцаля.

Фрау Эбель(после паузы, подавленно). Но если мне действительно сердце не позволяет сказать, что бедная девушка виновна! Если я просто этого не могу?!

Школьный учитель Дюрр. Удивительное сердце, которое не позволяет признать убийцу виновной!

Стекольщик Эбенхольц. Господин учитель, если у вас сердце — только мышца, такая же мышца, как, например, на руке, то вы можете спокойно признать обвиняемую виновной.

Школьный учитель Дюрр. Я запрещаю вам говорить со мной таким неприличным тоном!

Председатель. Господа, личные выпады присяжных друг против друга недопустимы. (Пауза.) Фрау Мария Эбель, скажите же наконец — виновна обвиняемая или нет?

Фрау Эбель(сквозь зубы). Бедная девушка невиновна.

Председатель(записывает в своем списке присяжных). Господин Хеберлейн, виновна обвиняемая в убийстве или нет?

Господин Хеберлейн. Убийство есть убийство! Совершенно независимо от того, что оправдательный приговор вызвал бы, разумеется, скандал среди общественности, я должен все же сказать, что…

Председатель. Ссылаться на точку зрения и мнение общественности вы не имеете никакого права.

Господин Хеберлейн. Я повторяю: совершенно независимо от этого я должен все же сказать, что мне не позволила бы совесть делать из убийцы невинную овечку. Нет, совесть не позволяет.

Кузнец Готлиб. Уж если у вас такая нежная, чувствительная совесть, может быть, вы скажете нам, что же должна была делать обвиняемая, узнав, что убийца ее родителей не только не наказан, но даже и не привлечен к суду. Как должна была вести себя обвиняемая?

Господин Хеберлейн(подумав, пожимает плечами). Не знаю.

Кузнец Готлиб. Это удобная позиция. (Пауза.) Представьте-ка себе теперь, что Цвишенцаль убил ваших родителей. Ваших! Как бы вы себя вели, если бы убийца ваших родителей оставался безнаказанным?

Господин Хеберлейн(после паузы). Господин председатель, я должен отвечать на этот вопрос?

Председатель. Вы должны бы на него ответить, но вы не обязаны это делать. Никто на свете не пользуется такой свободой, как присяжный в суде. Он может как высказать свое мнение, так и отказаться ответить на вопрос.

Господин Хеберлейн. Тогда я воспользуюсь этим правом. Я не намерен отвечать.

Доктор Бук. Господин Хеберлейн, отказываясь отвечать на вопрос, что бы вы сделали, если бы Цвишенцаль убил ваших родителей, вы, по-видимому, хотите сказать: пусть себе убивают чужих родителей, только бы не моих.

Господин Хеберлейн. Право есть право.

Доктор Бук. Но ведь это с вашей стороны — верх эгоизма и несправедливости!

Председатель. Я должен отклонить это замечание.

Доктор Бук. Один вопрос, господин Хеберлейн! Вы антисемит?

Господин Хеберлейн. С чего вы это взяли?

Доктор Бук. Да с того, что вы во время заседания все качали головой и бормотали про себя: христиане и евреи никогда не сойдутся, их разделяет кровь… Господин Хеберлейн, на основании нелепой расистской теории Гитлера были уничтожены миллионы ни в чем не повинных евреев. Ваше замечание является доказательством того, что на процессе еврейки Руфи Боденгейм вы едва ли способны объективно судить о поступке обвиняемой. И вы явно не учитываете причины, по которой обвиняемая застрелила убийцу своих родителей, причины, заключающейся в таком противозаконном факте, что убийца родителей Руфи Боденгейм не был наказан.

Господин Хеберлейн(удивленно улыбаясь). Своим замечанием, которое я высказывал на заседании суда и качал при этом головой, я отнюдь не выражал своего личного мнения. Наоборот! Этим я опровергал бессмысленную, гнусную расистскую теорию Гитлера, этого убийцы. (Пауза.) В доказательство я могу сообщить суду и господам присяжным, что в тридцать шестом году я переправил одну еврейскую семью — мужа, жену и двух детей — в Швейцарию. Если желаете, я могу подтвердить это благодарственными письмами. И, как вы понимаете, я делал это с риском для жизни, так как был вынужден тогда же снова возвратиться в Германию.

Доктор Бук. Прошу прощения. Я очень сожалею и беру свои слова обратно.

Председатель. Итак, господин Хеберлейн, виновна обвиняемая в убийстве или нет?

Господин Хеберлейн. Ответ на этот вопрос должен быть дан в совершенно иной плоскости. В конце концов, убийство есть убийство. Несмотря на все смягчающие обстоятельства, по моему мнению, обвиняемая виновна.