Пьесы полностью

Карл(серьезно). А никто и не шутит, фрейлейн Мария.

Мария(Анне, обиженно). Я сегодня и так чуть с ума не сошла… Как ты можешь!

Карл. А почему вы этому не верите, фрейлейн Мария?

Мария. Я бы поверила, если бы вы… то есть если бы Рихард даже неузнаваемо изменился за эти четыре года. Я бы сразу поняла, если бы это был он. Даже если б ослепла, все равно поняла бы, что передо мной Рихард.

Карл(спокойно и уверенно). Анна мне верит. Значит, она это чувствует.

Мария(Анне, взволнованно). Разве он Рихард? Ты в это веришь?

Анна(безжизненно). Ты же слышишь.

Мария(потрясенная). Ты действительно веришь в это?!! Он говорит, что он Рихард?

Анна кивает, у нее неподвижный взгляд.

(Твердо и решительно.) Это неправда! (Карлу.) Как вы можете это говорить!

Карл. Это правда.

Мария(Карлу, возмущенно). Это ложь! Вы лжете! Лжете!

Карл(медленно качает головой, убежденно). Нет, нет.

Анна(одновременно обращаясь и к Карлу, словно боясь его потерять). Как же ты можешь, Мария, говорить такие вещи! Ты просто не имеешь права.

Мария(поражена). Анна!

Анна. Что чувствуешь сердцем, не может быть ложью, Рихард это имел в виду.

Мария. Да, Анна. Именно поэтому. Именно поэтому, Анна!.. Ты же все-таки должна это чувствовать. Если бы я даже ослепла…

Анна(деловито). Может быть, и я думала бы так же, если бы ослепла.

Мария(начинает понимать, что Анна полюбила Карла; растерянно смотрит на них и идет к двери). Так вот ты как! А я и не знала, что это может быть так, вдруг!.. Ну, тогда я пойду. Не сердись на меня, Анна, не сердись на меня. Я пойду.

Анна(ласково улыбается). А я и не сержусь. (Провожает Марию до двери.) Не болтай об этом. Рано еще. Никому! Ладно?

Мария(взволнованно). Нет-нет! (Широко раскрытыми глазами смотрит на Карла, кивает ему, потом переводит взгляд на Анну, обнимает ее, порывисто целует и выбегает из комнаты.)

Анна(закрывает дверь и медленно возвращается обратно; взяв себя в руки). Не подумайте только… Все это не так. Совсем не так, я знаю.

Карл. Что чувствуешь сердцем, не может быть ложью. Только то, что чувствуешь, и есть правда. Ты сама сказала это.

Анна(строго). Моя подруга сразу поняла, что вы лжете. Сразу!

Карл(мягко). А ты, Анна, ты?

Анна(сердито). Как глупо говорить, что вы мой муж. Как глупо!

Карл. Но то, что я говорю, — это правда. И ведь ты сама… только что ты сама сказала об этом Марии. И меня назвала Рихардом.

Анна(вне себя). Вас? Никогда! Ни разу я вас Рихардом не называла. (Садится за стол, опустив голову. Переводит разговор на другую тему.) У Марии зять снова поехал на фронт… Так вот! Так оно и бывает!

Карл. Я бы на его месте этого не сделал. Сразу же покончил с собой. Другого мне ничего не оставалось… Потому что… мне нужен кто-нибудь, кто бы жил для меня и для кого я мог бы жить. Впрочем, это нужно каждому. Такова жизнь. Иначе она не имеет смысла… В понедельник я пойду искать работы. А ты по-прежнему на картонажной фабрике?

Анна. Да, по-прежнему.

Карл. Теперь тебе это больше не придется делать. А как дела с рассрочкой?

Анна. Все выплатила за эти годы.

Карл. А кушетка ведь стояла там, под окном.

Анна. Мы можем поставить ее опять туда же.

Они относят кушетку на прежнее место.

Карл. А то в комнате что-то не так… Вот… Вот так, углом. Теперь все снова как было.

Анна. Вы приходите в мою комнату и говорите все это таким тоном, что вам почти что веришь. Говорите даже такие вещи, о которых я сама-то совсем забыла. (Откидывает одеяло, закрывает окно шторой и стоит, прислонившись к подоконнику. Ждет, что будет дальше.)

Карл. Я знаю о тебе все, Анна, знаю больше, чем кто-либо на свете, больше, чем твоя мать, и даже больше того, что ты сама о себе знаешь. Иначе быть не может. И ты это должна теперь понять.

Анна зажигает лампочку на ночном столике, выключает верхний свет, снова прислоняется к подоконнику и ждет.

(Внезапно, весело.) У меня ровно двадцать семь пфеннигов.