Карл. «…И все по минным полям. Куда мы плывем, никто не знает. Я отдаю письмо голландцу, его отпускают домой. Если ты получишь его, знай, что я тебя все так же люблю и даже больше и мне хочется быть с тобой в нашей комнатке. Кормят нас хорошо. Возможно, я буду у тебя раньше, чем это письмо, ведь сейчас почта идет долго. Твой Рихард».
Несколько секунд оба сидят молча и неподвижно.
Анна(не двигаясь). Если он меня не отпустит, я не смогу жить дальше. Будь что будет.
Карл. Смерть, да! Если нельзя иначе! Но другого… другого быть не может!
Анна. Виноваты ли мы? Нет, не виноваты. (Наклоняет к нему голову, прижимается щекой к его щеке.) Нам остается только ждать. Ждать, пока он вернется. И все сказать ему, все, Сказать все тут же! Хитрить я не стану. Пусть он убьет меня. Я могу быть только с тобой. (Берет Карла за руку и прикладывает ее к своему животу.) Шевелится.
Они все еще сидят, прижавшись щекой к щеке. Тихо целуют друг друга уголком рта.
Анна. Такое большое, большое счастье. За него надо платить… Так хорошо! Очень!..
Внезапно со двора раздается крик мужчины и затем снова пронзительный женский вопль. И этот двойной крик замолкает так же внезапно. Теперь слышится только жалобный детский голос. Карл и Анна отодвигаются друг от друга.
Сидят неподвижно, прислушиваясь.
Анна. Он бьет ее на глазах у ребенка… У ребенка! (Мягко, как во сне.) А вот Хаузер ведет себя совсем иначе. Я вчера их видела обоих во дворе. Они говорили про картошку. Какая лучше — белая или розовая. Так мирно разговаривали! Они все еще живут в комнате втроем… Как это им удается, не знаю. (Встает, достает из шкафа белую скатерть и стелет ее на стол.)
Карл. Ты стелешь сегодня белую скатерть?
Анна. Сегодня — белую.
Карл(подходит к плитке, берёт пустую бутылку из-под молока). Пойду попробую достать молока для тебя.
Анна(продолжая накрывать на стол). Ты не достанешь. Его нет.
Карл(счастливым голосом). Тебе нужно пить молоко.
Анна. А деньги?.. У тебя же нет денег.
Робко входит Мария, молча и вопросительно смотрит на них.
Карл. Есть еще… Вот, остались.
Анна. Значит, ты опять ничего не ел! Ну нельзя же так. Кто много работает, должен есть. Ты должен есть, Карл.
Карл, счастливый и смущенный, как ребенок, которого застигли врасплох, улыбается и выходит из комнаты.
Сцена седьмаяМария(смотрит Карлу вслед, затем вопросительно на Анну, подбегает к ней и обнимает ее). Он все тебе рассказал? Что Рихард возвращается?
Анна(смотрит поверх головы Марии; очень серьезно). Да, Рихард возвращается.
Мария(обнимает Анну еще крепче). Правда?.. Ах, Анна!
Анна(загадочно и вопросительно смотрит поверх ее головы, мягко освобождается; слегка ревниво). Мой муж возвращается… Как ты тогда сказала мне?.. «Это, должно быть, чудесно!» Не так ли! «Это, должно быть, чудесно! — сказала ты. — Такой мужчина! Настоящий мужчина!» (Отворачивается от Марии, под ее растерянно-вопрошающим взглядом срывает несколько левкоев из горшка, стоящего на окне, и ставит их в стакан с водой на накрытый стол.) А теперь мы можем ненадолго подняться к тебе.
Мария(вопросительно). Анна?
Анна(со своей непроницаемой улыбкой). Ну что?.. Идем!
Мария. Ты сердишься на меня?
Анна(спокойно и уверенно). За что же! (От двери возвращается к кушетке, берет косынку, накидывает ее и уходит вслед за Марией.)
