Жена. Знаю я твой расчет и почему ты засел в этой дыре. Тут мужчин не увидишь! Ты думал: в городе я не один, там есть другие мужчины. Вот и весь твой расчет.
Муж. Ну если даже и так, Марта? Если даже и так?.. Сколько лет я дожидался, пока ты подрастешь, а потом еще сколько лет надрывался, копил, пока смог зажить своим домом… Ты же для меня дороже всего на свете, Марта! Без тебя я бы вообще не знал, для чего живу.
Жена. Слыхала я все это!
Муж. Но ведь так оно и есть, Марта, так оно и есть!
Жена. А по душе ли мне такая жизнь, ты и не спрашиваешь.
Муж. Ты меня не любишь?
Жена. Не задавай глупых вопросов! Разве я не пошла за тебя?
Муж. Это верно! Но тогда ты еще плохо разбиралась в жизни.
Жена. Я давно уже разбираюсь не меньше тебя.
Муж. Так чего же тебе не хватает?! Голодать ты у меня никогда не голодала.
Жена. Только этого еще недоставало. Терпеть нужду, как в первый год, да еще голодать! Мы залезли в долги и чуть было не потеряли дом, и тогда оказались бы на улице — ни денег, ни крыши над головой.
Муж. То было в первый год. Но ведь в нынешнем году дела наши поправились.
Жена. А мне неинтересно.
Муж
Жена. Что ты на меня уставился?.. Ладно, говори! Представляю, какое это важное сообщение…
Муж. Так или иначе, меня это гложет… Ты ни разу не задумывалась, почему нам в этом году жить стало легче?
Жена. Над этим тоже я должна ломать себе голову?.. Времени у меня тут хватает.
Муж. Почему год назад, а именно с двадцатого июля, когда мне нечем было уплатить проценты по закладной, дела у нас пошли на лад?
Жена. Двадцатого июля — день, когда булочник в городе перестал давать мне хлеб в долг. Мне пришлось вернуться с пустой корзиной. Этого, во всяком случае, я тебе не прощу.
Муж. Да, ты мне этого не простила. Ты мне вообще ничего не прощаешь.
Жена. Так в чем дело?
Муж. Двадцатого июля, ровно год назад, я в первый раз вышел под вечер и разбросал гвозди по шоссе.
Жена. Что-что? Какие гвозди?
Муж. Старые, гнутые подковные гвозди! У меня их был целый ящик. Начиная оттуда, где стоит наш рекламный щит, на повороте, по обе стороны от него, я шел по дороге и бросал гвозди в пыль.
Жена
Муж. С этого и начались проколы покрышек. По нескольку на день! У нас была хорошая выручка, и вот мне удалось сохранить тебе дом, Марта.
Жена. Значит, ты сделал это ради меня?
Муж. Видит бог, Марта, так оно и есть.
Жена. Выходит, я виновата, да?
Муж. Нет-нет! Виноват только я. Ведь я не хотел тебя потерять, Марта. Я бы такого не пережил.
Жена. И зачем вообще ты мне это рассказываешь? Мне-то что! До сих пор ты про свои темные делишки помалкивал. Зачем же ты рассказываешь мне про них сейчас?
Муж. Потому что не хочу я больше этим заниматься. Хватит. Вчера я сделал это в последний раз. Я дал себе зарок этой ночью. Долгов у нас теперь нет, и, если жить скромнее, как-нибудь проживем.
Жена. Скромнее! Да нам и так едва хватает на еду. Значит, скоро снова придется кланяться лавочнику в городе, чтобы давал продукты в долг. К этому уже идет. Но на меня можешь не рассчитывать, скажу тебе заранее.
Муж. Сегодня вечером схожу к директору цементного завода. Пойду к нему домой. Если он распорядится ремонтировать заводские грузовики и тягачи у нас в мастерской, все наши заботы кончатся. Тогда работы нам будет хватать, и бесперебойно. Хватать с лихвой.
Жена. Ступай, директор ждет тебя не дождется!.. Да у тебя нет даже токарного станка, чтобы выточить болт!.. Сколько раз ты уже к нему бегал! И он тебя ни разу не принял. Он не желает с тобой даже разговаривать.
Муж. Может быть, на этот раз он меня все-таки примет, Марта. Я скажу ему, что буду брать за работу дешевле других, ведь у меня издержек меньше… А токарный станок мы можем приобрести из отложенных четырехсот марок.
Жена. Их тебе не видать. Четыреста марок останутся на книжке, так и знай…
Муж. Ну хорошо… Во всяком случае, сегодня вечером я еще раз схожу к директору.
Жена
Муж. Я думал об этом день и ночь. Тюрьма — это еще не самое страшное. А вот если бы мне пришлось с тобой расстаться, Марта…
Жена
Муж. А я на всем белом свете никого, кроме тебя, не вижу.