Участники квартета закуривают сигары и сигареты и чокаются. Следователь, погрузившись в свои мысли, что-то записывает на клочке бумаги. Юлия и Фалькенауге держатся за руки и обмениваются счастливыми взглядами. Они заняты только собой.
Ганна(Томасу, вполголоса). Юлия и господин Фалькенауге очень счастливы.
Томас. Как и мы.
Ганна. Да… Только мы не женаты!
Томас. Когда сильно любишь друг друга, помолвка — уже большое счастье.
Ганна. Почему?
Томас. Потому что всему свое время. Мы сейчас на пути к свадьбе. Это прекрасный путь.
Ганна. На нашей свадьбе у меня тоже будет такая длинная белая фата, как у Юлии?
Томас. Конечно!
Ганна. Почему?
Томас. Потому что и ты будешь невинной девушкой, когда мы будем праздновать свадьбу.
Ганна. А почему невинные девушки надевают на свадьбу белую фату?
Томас. Таков обычай.
Ганна. Почему?
Томас. Не знаю.
Ганна. Но ведь Юлии уже тридцать восемь лет. Она уже вовсе не девушка.
Томас. И все же она еще девушка.
Ганна. Почему?
Томас. Святый боже, она все же еще девушка!
Ганна. Почему?
Томас. Если ты сейчас еще раз спросишь почему, я поцелую тебя на глазах у всех присутствующих.
Ганна. Почему? Почему? Почему? Почему? Четыре поцелуя.
Томас. Только не здесь!
Следователь(хочет произнести тост, постукивает по бокалу и встает). Дорогие гости! Редко, а пожалуй, я должен сказать, никогда за всю свою жизнь я не видел двух людей, которые бы так идеально подходили друг к другу, как госпожа Юлия и господин Фалькенауге. Право же, они созданы друг для друга. Две детские души! Сердечность будет хранительницей их счастья. Ведь наш господин Фалькенауге — сама кротость, а госпожа Юлия похожа на песню, звучащую в летнюю ночь. (Поднимает бокал.) Выпьем же за долгую счастливую жизнь новобрачных! Горько!
Все, кроме Юлии и Фалькенауге, встают и выпивают бокалы, а Фалькенауге, расхрабрившись, целует смущенную Юлию.
(Когда все уселись.) А теперь от всего сердца желаю также остальным участникам мужского квартета поскорее снова найти работу. На мой взгляд, экономический кризис приближается к концу.
Ганс. Как бы не так! Теперь у нас еще один миллион безработных. Хуже не придумаешь. Я хочу сказать — хуже уже и быть не может.
Оскар. А ну прекрати! Сегодня мы хотим веселиться.
Ганс(улыбаясь). Хотя это и нелегко!
Швейцарец просовывает в окно ружье. Фрау Клеттерер в страхе вскрикивает.
Швейцарец. Охотничье ружье господина Блюмлейна! Почищено, и вставлена новая пружина. Пять марок восемьдесят!
Следователь. Ага, наш динамитчик!
Фалькенауге(ставит ружье в угол и опять садится). Разве пять марок восемьдесят за новую пружину не слишком дешево?
Фрау Юлия. Я никогда не брала дороже.
Следователь(к Фалькеннауге). Да-да, начинайте вникать в дела.
Теобальд(встает). А теперь споем в честь новобрачных… Это будет последняя репетиция перед нашим дебютом в Оксенфурте.
Участники квартета стоят у самой рампы. Теобальд задает тон и начинает дирижировать. Квартет поет «Горные вершины спят во тьме ночной». Но тут раздается взрыв. Те, кто еще сидел, вскакивают со своих мест, женщины кричат в ужасе. Фалькенауге обнимает Юлию, защищая ее. Свадебный стол опрокидывается, задняя стена обрушивается. Комната наполняется густым дымом. Мастерская начинает гореть. Фрау Клеттерер чихает и кричит. Швейцарец с почерневшим лицом и сожженными волосами влезает в комнату через обломки обрушившейся стены.
Следователь. Что такое? Что случилось?
Швейцарец. Взорвалась бомба. Бомба! Пожарные! Пожарные! (Убегает на улицу.)
