Пьесы полностью

П о л я к о в а (пометив в блокноте). Ладно, о секретаре парткома мы еще поговорим. (Ходокову.) Павел Семенович, давайте закончим разговор о системе управления. Что было и что стало?

Х о д о к о в. Что было? (Подумав.) Слишком много рабочего времени уходило на ежедневные совещания. Скажем, тот же начальник цеха первую половину дня фактически производством не руководил. Сперва оперативки с руководителями участков и цеховыми специалистами. Затем согласование у главного механика. У главного энергетика. В отделе снабжения. Потом заводское диспетчерское совещание. Здесь же находились и главные специалисты. Их роль сводилась к тому, что они, получив задание от директора, поручали исполнение цеховым службам. Тут-то и начинались дотошные, изнуряющие баталии.

К р а с н о в с к и й. После таких баталий начальники цехов вынуждены были снова совещаться с руководителями участков.

Р о д и м ц е в. Все получалось как в той прибаутке, помните: у попа была собака…

Х о д о к о в. Вот мы и решили: каждый руководитель цеховой службы должен с восьми до девяти часов согласовывать вопросы с соответствующим главным специалистом завода. Как выяснилось, специалисты понимают друг друга с полуслова. К директору главные специалисты приходят только с теми вопросами, решение которых выходит за пределы их прав. Все остальное вы видели.

П о л я к о в а. Что дала такая оперативная система лично вам?

Х о д о к о в. Я выиграл до сорока процентов времени. Раньше оно тратилось на заседания и совещания. Теперь я могу более вдумчиво заниматься перспективными вопросами развития завода. Свободнее вздохнули и начальники цехов.

Раздается треск, загораются экраны сразу всех телевизоров, голос диктора: «Внимание! Передаем информацию о выполнении личных планов по повышению производительности труда рабочими механического цеха с третьего по восьмое августа. В целом по цеху план выполнен на сто два и восемь десятых процента».

Р о д и м ц е в. А за прошлую неделю было на два процента больше.

Х о д о к о в (убрав звук). От этих цифр голова вспухнет.

Входит  Б у р е н к о в.

Б у р е н к о в. Здравствуйте, с кем не виделся.

П о л я к о в а. Вы не передумали пригласить меня на собрание?

Б у р е н к о в. Если вам времени своего не жалко.

П о л я к о в а (заглядывая в блокнот). «Воспитательная роль трудового рубля в некоторых семьях нашего завода». На собраниях с такой повесткой дня я еще ни разу не присутствовала.

Б у р е н к о в. Разговор у нас намечается свойский. Почти семейный. Если кто с пылу с жару хватит лишку, так уж вы потом не ловите на слове.

Г о л о с  п о  с е л е к т о р у. Павел Семенович! Вам звонит первый секретарь горкома партии.

Х о д о к о в (сняв трубку). Слушаю, Иван Романович…

Свет гаснет.

Укромный уголок механического цеха. На заднике может быть развернута панорама: уходящие в перспективу два-три ряда станков, мостовой кран, на нем какой-нибудь броский плакат. Все события должны происходить на фоне то приглушенного, то неожиданно прорывающегося звука работающих станков.

Появляется  Э л е к т р о н и к, она в синем рабочем халате. Вслед за ней спешит  К о р о л е в и ч, он в рабочем комбинезоне.

К о р о л е в и ч (догоняя). Лена!

Э л е к т р о н и к (оглядываясь). О, Королевич, собственной персоной.

К о р о л е в и ч. Мне надо срочно посоветоваться.

Э л е к т р о н и к. Опять сделал какое-нибудь открытие?

К о р о л е в и ч. Сделал… (Вынимает из кармана часы.) Взгляни…

Э л е к т р о н и к. Прелесть какая! И это из моих замухрышек?

К о р о л е в и ч (открыв коробочку). Теперь взгляни вот на это.

Э л е к т р о н и к (разглядывая). Кольцо… Серьги… Это же произведения искусства. Нет, он просто гений!

К о р о л е в и ч. У тебя вечер свободный?

Э л е к т р о н и к. Опять кино?

К о р о л е в и ч. Назначаю свидание в квартире Алтайского.

Э л е к т р о н и к. Мне не нравится твой заговорщический вид.

К о р о л е в и ч (оглядываясь). Потом объясню. (Быстро уходит.)

Появляется  А н у ф р и е в.

А н у ф р и е в. Что, Елена Сергеевна, тоже решили принять участие в профсоюзном собрании цеха?