С а в и н с к и й. Вроде бы нет. А что?
В а с и л и с а (доверительно). Боюсь, кто-нибудь сглазит их любовь. Семь лет живут. И никакого тебе морального износа.
С а в и н с к и й. А дети у них есть?
В а с и л и с а (оглядываясь). Тише! О детях тут не говорят.
С а в и н с к и й (недоумевая). Просветите?
В а с и л и с а (шепотом). В такие тонкости лучше не вдаваться. (Мнется.) Хотя, собственно, болезни мы не выбираем. В общем, у некоторых женщин материнство связано с большим риском для их жизни. Иногда риск почти стопроцентный.
С а в и н с к и й (потрясенный). И Стелла Матвеевна…
Продолжая разговор, они удаляются. На их место, вальсируя, выходят А н н а и З а с у х и н.
А н н а (увлеченно танцуя). Почему вы забросили охоту?
З а с у х и н. Я как-то увязался за Романычем. Посмотрел, как он из ружья, словно из пистолета, одной рукой палит. Ну и, конечно, устыдился.
А н н а (с затаенной гордостью). Романыч лихой стрелок.
З а с у х и н. А он утверждает, будто вы стреляете лучше.
А н н а (принимая как должное). Я с детства небось с ружьем. Из мелкашки белку в глаз кладу. Зато Романыч в лет меня обходит. Тут ему равных нет.
З а с у х и н. Ваш отец похваляется, что в этом году охота будет особенно удачная.
А н н а. Нынешний год на зверя урожайный.
Удаляются. На их месте танцуют В а л е н т и н а и Ч и р в а.
В а л е н т и н а. Стелла так любит возиться с вашими детьми. Но в последнее время они почему-то здесь не бывают. (После паузы.) Или картину написала — и с глаз долой?
Ч и р в а. С ее-то сердцем? Она вон в медвежонке и то души не чает.
В а л е н т и н а (притворно вздыхая). Бедняжка… С таким любвеобильным сердцем, наверно, жить не легко.
Из кухни доносится звон разбитой посуды. Все враз смолкают. Первой в кухню бросается Анна. Слышится возня, пьяный голос Охлопина.
Г о л о с О х л о п и н а (видимо, медвежонку). Ты что озоруешь? Медвежий характер, он и есть медвежий. К матке кровной хочу снести. А ты горшки колотишь…
Г о л о с А н н ы. Зачем ты прячешь его в мешок?
Г о л о с О х л о п и н а. Хозяйка шибко зла, Аннушка. След в след ходит. Подстережет, гляди.
Г о л о с А н н ы. Я взяла, я и ответ держать буду.
Г о л о с О х л о п и н а (уступая). Обиженная мать — шибко злющий зверь, Аннушка.
Г о л о с А н н ы (твердо). Посади его в клетку.
Г о л о с О х л о п и н а. А я чо? Я с дозволения самого Романыча. Ему жизнь твоя тоже небось не ломаный пятак.
Г о л о с А н н ы (успокаивая отца). Перед четвероногими медведицами мы устоим, батя. (Вздыхая.) А вот перед двуногими…
Г о л о с О х л о п и н а. Само собой. Двуногий зверь — коварный зверь, Аннушка.
Свет гаснет.
<p><strong>ЧАСТЬ ВТОРАЯ</strong></p>Тайга. Небольшая поляна. Она, видимо, расположена на вершине одного из холмов. Отсюда во все стороны открывается необъятный простор, то самое, подернутое сизой дымкой, лесистое раздолье, от которого обычно у человека дух захватывает. Перед вечерней зорькой вовсю поют птицы. На поляне пока еще никого нет, но откуда-то издали уже доносится смех Непоклонова.
Н е п о к л о н о в (появляясь на сцене, радостно). Ну, здравствуй, поляна! Как там у Кольцова? «В гости я к тебе не один пришел…» (Оглядывается, смеется).
Одет он в зеленую робу, талию туго перехватывает патронташ, утыканный гильзами, ниже болтается охотничий нож.
(Скинув с плеча несколько зайцев, по-хозяйски деловито огляделся, положил рядом с добычей ружье, нетерпеливо крикнул.) Где ты там, Егор Александрович?
С а в и н с к и й (устало передвигая ноги). Наконец-то взобрался. Аж ноги подрагивают. (Отдуваясь.) Фу-у-у!
Он тоже в новенькой зеленой робе, с ружьем, патронташ перекинут через плечо, к нему привязан чирок — вся охотничья добыча.
