Пьесы полностью

Да-да, это мои собственные стихи. Ты не знал, что я пишу? Это ночью, когда вы все лежите, как камни, я ей пишу стихи. Время пройдет. Медленно, но пройдет. Я демобилизуюсь или пойду дальше учиться на командира корабля — это мы с ней вместе решим. Она окончит университет… Кем она будет? Я думаю, педагогом или научным сотрудником, лекции читать. Я буду… Подожди минуточку. (Убегает в кабинет. Зовет.) Иди сюда!

С е р г е й  идет в кабинет. Т а т а выбегает, снимает с себя бушлат, бескозырку, вешает их на часы. С е р г е й  появляется из кабинета в парадном мундире контр-адмирала с многочисленными орденами и медалями. Он в образе контр-адмирала Чемезова.

С е р г е й (снимает фуражку, целует в лоб Тату. Степенно). Здравствуй, стрекоза. Как ты тут без меня?.. Не скучала?

Т а т а. Что ты, папочка, я к семинару готовилась.

С е р г е й (показывая на бушлат и бескозырку, надетые на столовые часы). А это что?

Т а т а. Я нашла в сундуке твою старую форму, когда ты был еще краснофлотцем. Вот повесила сушить. Думала, тебе приятно будет посмотреть на нее, вспомнить молодость.

С е р г е й. Приятно-то приятно, только… В мое время матросская форма была другая. Извини, дочка, это не моя…

Т а т а (невинно). Почему же она в сундуке?

С е р г е й. Не знаю.

Т а т а (бросилась к нему). Это Сергей Селянин, помнишь? (Показывая на спальню.) Он там, рядом. Пришел навестить, у него увольнительная до утра. Встретились случайно на Якорной площади. Я привела его сюда. Мы сидели, разговаривали, ты предупредил, что вернешься только завтра. И вдруг. Он испугался ужасно. И я почему-то. Глупо. Он сбежал в спальню и там сидит. Позови его.

С е р г е й. Ну пусть сидит, если он такой трус.

Т а т а. Да, он трус и ничтожество, и ты был прав, папа, когда предупреждал меня летом в Ленинграде. Ты сказал, что юношеская любовь всегда проходит. Оставляет небольшой след, но проходит, не остается. Я спорила с тобой, а теперь вижу, что твой жизненный опыт куда сильнее моего. Проходит и не остается.

С е р г е й.

Хорошие стихи. Я их знаю.

Т а т а. Это твои стихи, разве не помнишь? Ты мне подарил свой старый синий костюм, чтобы я перешила себе. И там в кармане лежала черная книжечка с твоими записями и вот с этими стихами. Это действительно твои собственные? Или ты их списал у какого-нибудь классика? А если твои, кому они посвящаются? Маме? Или другой? Почему ты молчишь? Это не очень хорошие стихи, но все равно счастлива женщина, которой они посвящены.

С е р г е й. Я не помню, когда написал их… Это было давно. Не знаю, написал ли я их, или они сами написались. Там, наверно, было еще о море, о волнах, о корабле… Это ведь неотделимо. Море, и любовь, и корабль…

Бурное море. Плывет лодка в надводном положении. Волны бьют о берег. Буран от разрезанной воды закипает за кормой, летят чайки. Кинокадры проецируются на фигуру Сергея в костюме контр-адмирала, стоящего как бы на мостике корабля.

С е р г е й  в мундире контр-адмирала один посреди комнаты. Из спальни выходит в вечернем платье Т а т а.

С е р г е й (смотрит на нее в восхищении). Куда это ты собралась?

Т а т а. Сегодня бал в офицерском клубе, разве ты забыл, милый? Может быть, ты устал после похода и мы останемся дома?

С е р г е й. Нет-нет, мы обязательно пойдем на бал. Как же ты хороша… Вот только дождемся Валерия. Он обещал заехать за нами.

Т а т а. Валерий назначен командиром бригады подводных лодок. Это правда, что он уже капитан первого ранга?

С е р г е й. Конечно, правда. Завтра мы выходим на большие маневры, и я пойду вместе с ним на флагманской лодке. Это тайна, но… Но тебе об этом можно сказать.

Т а т а (включает радио). А пока мы будем танцевать. (Кружится в вальсе по комнате.)

С е р г е й. Как ты прекрасно танцуешь…

Звонок.

(Поспешно снимает мундир.) Это отец.