Пьесы полностью

С е р г е й. Это была маленькая бумажка, которую Тата нашла в старом кителе Владимира Борисовича. Они были написаны его рукой. Я заучил их и рассказал Валерику. А он списал их в свою тетрадь. Нет, он не выдавал за свои, он только намекнул ей, что автор неизвестен. А уж что она подумала, я не знаю.

А н н а  П е т р о в н а. Я найду Алевтину, приглашу ее приехать ко мне погостить. Надо только, чтобы ваши отпуска совпали. И всех друзей Валерика я приглашу к себе, когда они будут переходить на гражданскую жизнь или просто в отпуск, — вот и будет у них дом на перекрестке. У тебя есть штатский костюм?

С е р г е й. Один есть, серый такой.

А н н а  П е т р о в н а. У Валерика есть еще синий. И пальто габардиновое. Тебе подойдет, надо будет только немного рукава выпустить. (Встает, подходит к двери кабинета, где занимается Чемезов, плотно закрывает дверь, возвращается к Сергею.) Я прочла твое письмо к Татьяне. Она дала мне. Я не хотела читать, но Татьяна заставила. Как мне было стыдно за тебя.

С е р г е й. Писал, что думал.

А н н а  П е т р о в н а. Вот мне и было стыдно, что ты так думал.

С е р г е й. При чем здесь вы?

А н н а  П е т р о в н а. При том, что я мать. У меня нет больше сына, но я мать. И ты отвечай мне, как матери. Писал, что думал? О ком думал?

С е р г е й. О себе, конечно.

А н н а  П е т р о в н а. А Валерий думал о тебе. Обо мне, о Татьяне, о товарищах. До последней своей секунды он думал не о себе. Я, может быть, с тобой сурово говорю, но я имею на это право. Ты теперь мой сын, и я могу с тобой говорить так, как никто не может. Отвечай.

С е р г е й. Я не могу быть вашим сыном, потому что я убийца вашего сына. Я и никто больше. Час, один час мне нужен был для счастья — и вот он, этот час. Я опоздал на лодку на целый час, и они ушли без меня. Вы ведь не знаете, вы ничего не знаете!

А н н а  П е т р о в н а. Конечно, я не старший матрос, но многое я знаю лучше тебя.

С е р г е й. На посту погружения и всплытия был Валерий, он стоял там и раньше, но вместе со мной. Теперь он был один. Лодка погрузилась и не всплыла. Он растерялся, забыл все, чему его учили, прошло мгновение — и было поздно. Вот цена этого часа. Как же я могу жить после этого и называть вас матерью?

А н н а  П е т р о в н а. Я не была на лодке, но я знаю, что это неправда. Валерий делал все, что нужно, не хуже тебя и не хуже любого другого. Иначе и быть не могло.

С е р г е й. Я говорил с одним инженером…

А н н а  П е т р о в н а. Если бы все инженеры всего мира сказали, что тут есть невольная вина Валерия, я и тогда не поверила бы им. Валерий выполнил свой долг, я это знаю. Никто не был в эти дни так близок к смерти, как я. И только вера в вас, моих сыновей, оставила меня в живых. Поверь и ты в это, Валерик… Разве я назвала тебя Валерик? Прости, я хотела сказать — Сережа…

Звонят столовые часы, и одновременно — нетерпеливые резкие звонки у входной двери. Из кабинета выходит  Ч е м е з о в. Он в парадном мундире со всеми орденами. Открывает дверь. Входит нагруженная свертками с продуктами, бутылками с молоком  Т а т а. Она смотрит на отца, на Сергея, на Анну Петровну, подходит к столу, кладет покупки.

Т а т а. Здесь яйца, осторожнее! Сыр, консервы, масло, сахар.. А это молоко, его надо вскипятить. (Возвращается в прихожую. Снимает мокрый платок, встряхивает его и начинает хозяйничать.) Хлеб — в буфет, вот это — в холодильник… (Отцу.) Ты должен обещать, что каждое утро обязательно будешь пить чай или кофе, слышишь?

Ч е м е з о в. Слышу.

Т а т а. Катер отходит через час. Подумать только, Анна Петровна, ночью мы уже будем с вами в Ленинграде. Вы у меня останетесь ночевать. А завтра как раз воскресенье, придут подруги… А где Бондарь? Его еще нет? Он собирался вместе с нами ехать. Вы уложились уже, Анна Петровна?

А н н а  П е т р о в н а. Да, я готова.

С е р г е й. Разрешите мне, товарищ контр-адмирал… У меня в двадцать один комсомольское собрание…

Звонок. Тата открывает. Это  Б о н д а р ь. Он снимает шинель. Входит в комнату. В руке у него синий пакет, который он вручает Чемезову.

Б о н д а р ь. Добрый вечер. (Чемезову.) Вам срочно из штаба.

Ч е м е з о в. Добро. Ну что ж… Чаю, очевидно, выпить не успеем.

Б о н д а р ь. Нет-нет, катер ждать не будет, он отходит точно в двадцать сорок пять.

Томительная пауза, какая всегда бывает в момент разлуки.