Пьесы полностью

Ты должна сделать так, чтобы опасность не коснулась его. Ни за что на свете не рассказывай ему о том, что меня ждет; а если он все-таки узнает, скажи, что он не может меня спасти: они повесят его, но не помилуют и меня. И скажи ему, что я верен своей религии, как он верен своей, и что он может положиться на меня до конца. (Поворачивается и хочет идти, но встречает взгляд сержанта, в котором как будто мелькнуло подозрение. Секунду он соображает, потом поворачивается снова к Джудит, и тень проказливой улыбки появляется на его сосредоточенном, серьезном лице.) А теперь, моя радость, боюсь, сержант не поверит, что ты в самом деле добрая и любящая жена, если ты не поцелуешь меня на прощанье. (Подходит ближе к ней и раскрывает объятья. Она отпускает стол и почти валится к Ричарду на грудь.)

ДЖУДИТ (слова душат ее). Я должна… это убийство…

РИЧАРД. Нет, только поцелуй. (Тихо, ей.) Ради него…

ДЖУДИТ. Я не могу. Вы…

РИЧАРД (прижимает ее к себе в порыве жалости к ее мучениям). Бедная девочка!

Джудит с внезапной решимостью обхватывает его руками, целует и, выскользнув из его объятий, падает на пол в глубоком обмороке, как будто поцелуй убил ее.

РИЧАРД (торопливо подходит к сержанту.) Идем, сержант, скорей, пока она не очнулась. Давайте наручники. (Протягивает руки.)

СЕРЖАНТ (пряча наручники в карман). Не нужно, сэр, я вам доверяю. Вы настоящий человек. Вам бы солдатом быть, сэр. В середину, прошу вас.

Солдаты становятся один впереди, другой позади Ричарда. Сержант распахивает дверь.

РИЧАРД (оглядываясь в последний раз). Прощай, жена! Прощай, родной дом! Приглушим барабаны и – вперед!

Сержант делает головному знак трогаться. Все четверо гуськом быстро выходят из комнаты.

Когда Андерсон возвращается от миссис Даджен, он, к удивлению своему, находит комнату как будто пустой и погруженной почти в полную темноту, если не считать отсветов от очага, – одна свеча догорела, а другая вот-вот догорит.

АНДЕРСОН. Что же это такое?.. (Зовет.) Джудит, Джудит! (Прислушивается – ответа нет.) Гм! (Идет к шкафу, достает из ящика свечу, зажигает ее от едва теплящегося огонька той, что стоит на столе, и при свете ее с удивлением оглядывает нетронутую еду. Потом вставляет свечу в подсвечник, снимает шляпу и озадаченно почесывает затылок. Этот жест заставляет его нагнуть голову, и тут он замечает Джудит – с закрытыми глазами, неподвижно распростертую на полу. Он бросается к ней, становится на колени, приподнимает ей голову.) Джудит!

ДЖУДИТ (просыпаясь; обморок ее перешел в сон, как следствие усталости после перенесенного волнения). Да? Ты звал? Что случилось?

АНДЕРСОН. Я только что вошел и вижу, ты лежишь на полу, свечи догорели, чай в чашках совсем холодный… Что здесь произошло?

ДЖУДИТ (мысли ее еще блуждают). Не знаю. Я спала. Вероятно… (Растерянно умолкает.)

АНДЕРСОН (со стоном). Да простит мне бог, что я оставил тебя одну с этим негодяем.

Джудит сразу все вспоминает. С жалобным криком она хватается за него и вместе с ним встает на ноги.

(Он ласково обнимает ее.) Бедная моя голубка!

ДЖУДИТ (в исступлении прижимаясь к нему). Что мне делать! О боже мой, что мне делать!

АНДЕРСОН. Ничего, успокойся, моя дорогая, моя любимая. Это я виноват. Успокойся, теперь тебе нечего бояться… и ты ведь невредима, правда? (Отпускаетее, чтобы посмотреть, в силах ли она стоять без поддержки.) Ну вот, ну вот, все хорошо. Только бы ты была невредима, остальное все неважно.

ДЖУДИТ. Да, да, да! Я невредима.