Айфе уходит. Появляется Слепец из пьесы «На берегу Байле». Он водит вокруг себя палкой, пока не находит камень, тогда кладет палку на землю, наклоняется, касается рукой ноги Кухулина, ощупывает его ноги.
СЛЕПЕЦ.
Ой! Ой!КУХУЛИН.
Я помню, ты – слепой СТАРИК.СЛЕПЕЦ.
Слепой старик, БРОДЯГА. Да. А ты кто?КУХУЛИН.
Я – Кухулин.СЛЕПЕЦ.
Болтают, ранен ты.Когда сражался ты на Байле-бреге,Стоял я между Дураком и морем.Твои запястья связаны по-женски.С утра я тут брожу с моею палкой,Потом услышал голоса, просить стал,Потом узнал, что я в шатре у Медб,Мне приказал, по голосу, верзила,Чтоб Кухулина голову принесВ мешке, и мне дадут двенадцать пенсов.Я взял мешок на кухне возле двери,И мне сказали, где тебя искать,Не думал обернуться я до ночи,Ан нет, счастливый выпал мне денек.КУХУЛИН.
Двенадцать пенсов!СЛЕПЕЦ.
Я б не согласился,Не прикажи мне королева Медб.КУХУЛИН.
Двенадцать пенсов! Это ль не причина,Чтобы убить? А нож ты наточил?СЛЕПЕЦ.
Нож острый, им всегда я мясо режу.Кладет мешок на землю, после чего начинает ощупывать тело Кухулина, поднимаясь все выше и выше.
КУХУЛИН.
Тебе, Слепец, должно быть, все известно.То ль мать, то ль няня говорили, будтоСлепцы все знают.СЛЕПЕЦ.
Нет. Берут чутьем.Иначе денег не видать бы мнеЗа голову твою.КУХУЛИН.
Летит вон тамТо нечто, чем я стану, умерев,Моей души первообличье вижу,Пушистое и славное на редкость,И странное для воинской души,Тем более моей.СЛЕПЕЦ.
Ну вот, плечо.Вот шея. Ой! Ой! Как ты, Кухулин?КУХУЛИН.
Как я? Пожалуй, петь охота.На сцене гаснет свет.
СЛЕПЕЦ. Ой! Ой!
Слышится мелодия флейты и барабана. Занавес падает. Музыка стихает по мере того, как поднимается занавес над голой сценой. На ней никого нет, кроме женщины с вороньей головой. Это Морригу. Она стоит ближе к заднику. В руках у нее черный параллелограмм величиной с человеческую голову. Возле задника еще шесть таких параллелограммов.
МОРРИГУ.
Я говорю для мертвых. Мне внемлите!Вот Кухулина голова. Вот шестьДругих – тех воинов, что нанеслиЕму шесть ран смертельных. Юный воинЕго ударил первым, а вторымЛюбовник королевы Медб последний,Владевший ею лишь однажды. БылиЧетвертым, третьим сыновья ее —Из храбрых храбрецы. А двое прочихВниманья нашего не заслужили,Ведь Кухулин уже едва не падал.Всем Конал отомстил. Эмер, твой танец.
