Пьесы и сценарии полностью

Только там отечество.

В языке английском был он шибок.

Взял нас утром четверых на джипик

И — на мост!

РУБИН

(выходя с Темировым)

Я — идиот, что начал с вами разговор!

ТЕМИРОВ

Вы — растлитель душ! Стыдились бы! Позор!

РУБИН

Колчаковский недоносок! Выкормыш притронный!

ТЕМИРОВ

Но не коммунист! Не коммунист зловонный!

РУБИН

Да! Тюрьма — благодеяние, когда сажают вот таких!

ТЕМИРОВ

Я хоть у чужих, а вы вот — у своих!

Круто расходятся.

ГАЙ

Спрыгнул я, прикладом автомата — по зубам!

Оглянулся: джип — хэллоу! — там!

А меня схватили.

ПЕЧКУРОВ

(Воротынцеву)

Да дверями, да ключами,

Да как волки окружат тебя ночами:

Расстреляем да повесим… Я двужильный, что ли?

Да пиши, что хочешь, в протоколе,

Подпишу, отстаньте, не читая.

ВОРОТЫНЦЕВ

Это вот и есть ошибка роковая!

Нашу слабую, истерзанную, стиснутую волю,

Так устроено, что давит вся громада,

Весь их аппарат, сведённый к острию.

В эти трудные, но считанные ночи — надо! —

Надо, Ваня, удержаться на краю!

Эту скачку дикую до пены и до храпу

Выдержать, чтобы себе не опротиветь самому.

ДИВНИЧ

(выходя с Мостовщиковым)

Божьей твёрдостью я выстоял в Гестапо

Божьей милостью пройду сквозь ГПУ.

Проходят.

РУБИН

(обнял за плечи сидящих Елешева и Холуденева)

Не кляните современность, сыновья России!

А когда мы не были восточной деспотией?..

Всё пройдёт, что, маленьким, нам кажется так тяжко.

На счетах Истории мы — жалкие костяшки…

ГАЙ

А зенитки — без снарядов! Мост, река, —

Я обоих «мессершмитов» сбил из дэ-ше-ка.

Воевал я им, ребята, за четыре дурака…

(Стонет, схватясь за голову.)

КУЛЫБЫШЕВ

Нешто, сынок, о прошлом не плачь.

Не тёрши, не мявши не будет калач,

В голове-то всякая дурь буровится.

Не мутясь и море не становится.

РУБИН

(он уже с Дивничем)

Христианство — да! Как и мужчина каждый,

Дорожу я убеждением, достигнутым однажды.

Но когда-нибудь я в ложности его уверься, —

Только, только христианству я бы отдал сердце!

Нет светлей учения от мира римо-греческого

До вершины гения германского.

Я пошёл тропой бы Сына Человеческого!

Я бы выпил чашу сада Гефсиманского!

Я в виду имею, безусловно,

Христианство не в догматике церковной…

Проходят.

МОСТОВЩИКОВ

Вот король Норвегии — тот душка,

От безделья бродит улицами Осло,

С подданным в пивнушке выпьет пива кружку,

Иностранца поучёней зазывает в гости.

Не взмутит недобрым словом гнева

Любознательной своей природы дар,

А его супруга королева,

Взяв кухарку, ходит на базар.

ВОРОТЫНЦЕВ

(Печкурову)

Мы до судорог цепляемся за жизнь, на этом ловят нас.

Мы — любой, любой ценою жить желаем.

Мы идём на все позорные условия

И — спасаем. Не себя уже. Спасаем — негодяя.

Но — непобедим, неуязвим

Тот, кто жизнью собственной уже не дорожит.

Есть такие. Стань таким! —

И не ты — твой следователь задрожит!

ЕЛЕШЕВ

(Холуденеву)

Яркость чувств и росплески ума —

Всё для них! Для них мой каждый шаг!

Архитектор, строил я дома,

В обществе блистал я, весельчак, —

Всё для них!..

ХОЛУДЕНЕВ

Я слушать не могу без жёлчи!

Чёрт волок меня над книгами всю молодость прогнить!

Я сейчас готов с тоскою волчьей

Серенаду женщинам провыть!

Фьяченте по-итальянски мурлыкает страстную песенку.

А теперь дадут мне десять лет…

Мне тянуть их в заполярном мраке, вдалеке…

Собачёнкой я готов бежать вослед

Ножке женской, отпечатанной в песке.

Холуденев уронил голову. Рубин уже теребит Кулыбышева.

РУБИН

Сам я, сам я знал богатые колхозы,

У колхозников — коровы, овцы, свиньи, козы…

Из глубины сцены быстро идут и мимо котла выходят вперёд Прянчиков и сопровождающий его 1-й надзиратель в грязно-белом халате поверх формы. Зритель не сразу может понять, что неестественно в чрезвычайно элегантном костюме и в движениях Прянчикова: все до единой пуговицы на его костюме и прочей одежде обрезаны, и одежда кое-как скреплена верёвочками. Прянчиков в движениях быстр, но стеснён — не обронить бы чего.

ПРЯНЧИКОВ

(на ходу)

Почему к военным ли, к гражданским

Обращение одно у вас — «давай! давай!» —

А? Товарищ?

1-Й НАДЗИРАТЕЛЬ

Волк тебе товарищ в лесе Брянском.

Барахло в прожарку скидавай!

ПРЯНЧИКОВ

(снимая левой рукой мягкую шляпу, из-под которой рассыпаются богатые каштановые волосы, правую руку вытягивает на мгновение вверх вперёд)

Хайль Гитлер, господа!

(Правою рукою — «рот фронт».)

Да здравствует товарищ Сталин!

(Мелко помахивает Фьяченте.)

Вива Муссолини!

(Отмахивается.)

Хай живэ Бандер!

Разрешите вам представиться? Я — Валя

Прянчиков. Я — агитатор против возвращенья в эС-эС-эР!

Елешев, крадучись, приближается и шепчет ему на ухо.

(Во весь голос.)

Я предупреждён! Я знаю! — в контрразведке

Между нами могут быть наседки.

Но как честный человек скажу вам, не тая,

Что я

1-й надзиратель за его спиной продувает машинку для стрижки. Все разговоры и хождения прекратились, Прянчиков — в центре внимания.