Елена Гремина (1956–2018) и Михаил Угаров (1956–2018) – выдающиеся деятели российского театра, идеологи движения «Новая драма», создатели и руководители первого в России негосударственного и полностью независимого театра документальной пьесы «Театр. doc», большая часть спектаклей которого создается в жанре «документального театра». Спектакли, основанные на реальных биографиях, монологах и диалогах обычных людей, невымышленных текстах и событиях, неоднократно участвовали в престижных международных фестивалях, получали профессиональные премии. Во втором томе представлена драматургия Михаила Угарова. В книгу вошли пьесы разных лет («Голуби», «Зеленые щеки апреля», «Облом-оff» и др.), а также пьесы для «Театра. doc», написанные им самостоятельно и совместно с Еленой Греминой («24+», «Двое в твоем доме», «1.18» и др.).
ВАРЛААМ, 24 лет,
монахи-книгописцы.
ФЕДОР, 19 лет,
ГРИША, крылошанин, 17 лет.
ВАРЛААМ (
ГРИША. Что? Что ты говоришь?
ВАРЛААМ. Говорю – лист испортил. Ишь – перо поехало.
ГРИША. Где? Где?
ВАРЛААМ. Да вот же. (
ГРИША. Дай посмотреть. (
ВАРЛААМ (
ГРИША (
ВАРЛААМ. Отстань! Слышишь, не трогай его.
ГРИША (
ВАРЛААМ. Не вороши! Потревожишь раньше времени – хуже будет.
ГРИША. Да разве ж я… Господи! Ни за что, ни за что.
ВАРЛААМ. Вишь ведь – рука еще с того листа не твердо шла. Как в волнении писал.
ГРИША. А вот-то, вот-то, смотри. Вишь как дернулся… Испугал его кто?
ВАРЛААМ. Кто испугал?
ГРИША. Ну, бывает. Иной раз испугаешься – так рука сама будто и прыгнет.
ВАРЛААМ. Так и есть – испугал кто. (
ГРИША. Ей-богу. Когда он переписывает, я не хожу. Рассердится. Ничем не задобрить. (
ВАРЛААМ. Кому сказано?
ГРИША. Я тихо. Ты сам кричишь. Потревожишь. Надо ласково. Из падучей лаской выводят. А если кто заругается – он снова туда уйдет. Ему там лучше покажется. Лаской и тихим голосом: здесь, мол, лучше – там хуже…
ВАРЛААМ. А ты почем знаешь – где лучше?
ГРИША (
ВАРЛААМ. Еще Варей назовешь – прибью. Вчера – прибил?
ГРИША. Прибил.
ВАРЛААМ. Больно?
ГРИША. Больно.
ВАРЛААМ. Еще Варей назовешь, прибью.
ГРИША. Хорошо, Варя.
ВАРЛААМ (
ГРИША. Потревожишь!
ВАРЛААМ. Нет, я тихо.
ГРИША. А я закричу громко.
ВАРЛААМ. Молчи от греха!
С чего ты взял, что там хуже, а здесь лучше?
ГРИША. Как – с чего? В падучей-то – лучше? Вишь ведь как он выгибается каждый раз, как будто кто мучает его… Так и тыркают его там в бока да в спину – а нам не видно. Кровь ртом шла в прошлый раз…
ВАРЛААМ. Язык прикусил. Вот и шла.
ГРИША (
ВАРЛААМ. Вот муха раззуделась.
ГРИША. А жалости в тебе нет.
ВАРЛААМ. В тебе зато есть.
ГРИША. Во мне зато есть. (
ВАРЛААМ (
ГРИША (
ВАРЛААМ. Как – слышит?
ГРИША. Хоть и спит, а слышит. Если кто худое скажет, он на себя подумает. Я так раз сказал, а он подумал, что он сказал. В прошлый раз вот так же с Алексеем сидели, а он лежал. Я Алешке рассказывал, как подошел ко мне ночью черный вплотную. Приступил прямо к лицу. Я даже, что изо рта у него воняет, понял.
ВАРЛААМ. Ну?
ГРИША. Ну и через день-два Федор мне говорит: знаешь, говорит, нынче ко мне черный приступил так близко, что изо рта у него пахло. Да смалодушничал вдруг и пропал. Я ему говорю: мне был такой грех! А он рассердился: мне, говорит, а не тебе! Стали мы спорить… Ну да с ним долго не поспоришь, за волосы взял да об колено. А я, хоть и обида взяла, все равно говорю, что мне, а не ему. Тут он плюнул да и ушел. А потом приходит и говорит, что у того, мол, черного, глаз был вытечен. У твоего, говорит, глаз вытечен? А у моего, говорит, вытечен, так что вот. За волосы простить просил, раз у его черного глаз вытечен, а у моего – нет…
А я думал-думал, да и догадался. Я Алешку взял и говорю: вот, говорю, Алешка, а вот, говорю, мой ему рассказ. Уж если б ты видел, как ему тогда неприятно стало… Враз лицом почернел. Не говори, говорит, в другой раз, а то наговоришь, а я на себя приму. И за волос еще раз дернул.
ВАРЛААМ. А может, ему другой приходил? Только у того глаз был вытечен.
ГРИША. Ну?
ВАРЛААМ. Может, он про своего рассказывал?
ГРИША. Нет, про моего.
ВАРЛААМ. А глаз?
