Пьесы [сборник] полностью

Крапива! (Вдруг лирично.) Через Мортемар, Жуайёз, Оверньскую башню доберитесь до Феи и до Девы — я знаю с самого детства, что принадлежу — возможно, через дочерей, а Саид через меня — к семейству крапивы. Вблизи руин, среди осколков их побеги были моей жестокостью, моей лицемерной злобой, которую я приберегала в руке за спиной, чтобы раздражать мир. Они — прирученные — сдерживали свой яд и втягивали иглы. В их листьях я купала свои чувствительные руки: от их цикуты кровь в моих жилах не застынет. То, что есть зло в мире растений, сделалось моим злом. Пролетая над стеблями крапивы и между ними, ветер воспалялся — а я нет. А белая крапива? О! Она не просто была безобидна, но ее белые цветы были вкусны, и я варила из них суп. (Некоторое время молча прохаживается, затем исчезает. Месяц тоже исчезает. Слышен многоголосый лай. Наконец Мать вновь появляется, одновременно появляется и месяц, но он смотрит в другую сторону. Говорит неожиданно строго.) Итак, моя прекрасная Кадиджа, ты умерла! Подохла! Героически подохла. И если бы я захотела с тобой поговорить, мне снова пришлось бы использовать старые уста мертвецов? Но… ты умерла в какой момент? Когда ты подстрекала мужчин и даже женщин, чтобы они пошли до самого конца? Они сами дойдут до конца в том, что делают, и в том, чем стали! (Смеется.) Путь ясен! Вы полагаете, что меня поимели, если вы подожгли мою берлогу, мою помойку. Но я сильнее, чем вы полагаете. В моих мускулах борца достаточно сил, чтобы разрезать надвое Красное море и проторить дорогу Фараону!

Пауза.

Отец Саида мог бы быть парикмахером… как он был прекрасен, с его расческой и косилкой! Он был так прекрасен, что казался почти блондином.

Пауза.

Красота! Красота, которая не знала, что с ней будет и как ей проявиться. Отец Саида позволил бы, чтобы ты сама стригла наголо мальчишек и подравнивала бороды дедов. Ты еще два десятилетия оставалась на земле. О! Красота, потому что муж мой так хотел.

Очень долгая пауза, во время которой она почесывает свои ляжки. Внезапно раздается автоматная очередь.

Чтобы сделать Саида, нам пришлось сделать три попытки. Все умерли. Умерли в шесть месяцев, в год и в три месяца. (Неожиданно становится беспокойной.) Что? Что это такое? Бег — словно в форме кролика, полет — в виде летучей мыши… (В панике.) Саид! Саид! Где ты? Что ты делаешь? И что ты говоришь?.. Ты задыхаешься… Вернись…

Пауза.

Нет, иди вперед, Саид. Уничтожь сам себя и уничтожь свою жену, но продолжай… (По-видимому, успокаивается, дышит ровнее.) Ночь, арабы дышат, цветы становятся прекрасней, цвета — теплее, и деревня спит. (Смеется.) Чем он занимается? Он перемешивается в своем братстве. (Смеется.) Во время храпа каждый готовит кошмар сам себе, кошмар, в который он провалится, когда проснется.

Пауза.

…Да, отец Саида был парикмахер — стрижка, втирание Форвиля. Он мог бы стать военным, легионером, так он был красив! Ах! Если бы сучка, живущая во мне, могла бы рыскать по ночам среди домов и по дорогам!.. (Снова пускается в путь и медленно уходит в левую кулису.)

Еще одна автоматная очередь. Луч света ложится на лицо Лейлы. Это Саид разглядывает ее с помощью карманного фонарика.

САИД. Он пришел?

ЛЕЙЛА. Он приближается.

САИД. Так скоро!

Пауза.

Спроси его… (он колеблется) спроси его, что я могу сказать, что я могу продать, чтобы стать совсем уж отвратительным.

ЛЕЙЛА(сдавленным голосом). Моему дракону!

САИД(униженно). Да.

ЛЕЙЛА(поколебавшись). Тогда позволь мне снова уснуть. И завтра ты узнаешь, что он сказал мне.