Пьесы. Статьи полностью

На этом фоне предметы обычной канцелярии с лабораторным уклоном. На стенах яркие наглядные пособия и плакаты, изображающие сельскохозяйственных вредителей, в том числе колорадского жука. Яркое солнечное утро. С у л ь м а  в синем рабочем халате сидит за столом в лаборатории и молча растирает что-то в фарфоровой ступке. С у л ь м и н а  убирает канцелярию, время от времени останавливается и посматривает на мужа.

С у л ь м и н а (после паузы). Директор-то сегодня придет?

С у л ь м а (неохотно). А я знаю? Наверно, придет.

С у л ь м и н а. Так ему же надо ехать в Познань.

Сульма не отвечает.

(После паузы, вытряхивая окурки из пепельницы в корзину для бумаги.) Ну и надымили вчера: куда ни глянь — одни окурки… И как это люди могут языком молоть в таком дыму, даже света божьего не видать!

С у л ь м а. Не твоего ума дело. Есть о чем, вот и говорят.

С у л ь м и н а. Не мое, конечно, не мое. (Наблюдает за Сульмой. После паузы.) Зато ты со вчерашнего дня вроде немой, рот раскрываешь точно из милости, да и то отбрехнешься так, что впору обходить тебя подальше.

Сульма молчит, усердно растирает.

(Подходит к Сульме, дергает его за рукав.) Послушай-ка, Кароль, тебя словно кто укусил, а?

С у л ь м а. А тебе что? Делать нечего, что ли? Взялась считать, сколько раз я рот раскрою.

С у л ь м и н а. Я-то не считаю, только гляжу — чужим ты стал, Кароль. Где тебя вчера вечером носило? Даже не знаю, когда вернулся. И ночью не спал, ворочался в кровати… уснуть не мог…

С у л ь м а. Душно было, вот и не спал. (Со злостью.) И вообще некогда мне с тобой разговаривать.

С у л ь м и н а. Положим, дело не в этом. Ничего, как тебя прижмет, так сам скажешь, еще и совета попросишь.

С у л ь м а. Совета? Да от тебя толку — что от козла молока.

Справа в сенях слышны шаги.

Собирайся, директор идет.

С у л ь м и н а. А ты не пугай, не черт он. (Собирает ведро, тряпки, уходит.)

Входит  Р у д н и ц к и й. Это мужчина лет сорока, бывший партизан.

Р у д н и ц к и й. Добрый день.

С у л ь м а. А, это вы? Я думал, директор. Здравствуйте.

Р у д н и ц к и й. Я по вашу душу, Сульма.

С у л ь м а (недружелюбно). Видите же, я занят.

Р у д н и ц к и й. Оторвитесь ненадолго, дело простое, да и я тоже тороплюсь. Я насчет клуба, в воскресенье будет собрание по поводу новой конституции. Проводим мы «Крестьянская взаимопомощь».

С у л ь м а. Так клуб всегда открыт, в любой час.

Р у д н и ц к и й. Знаю, но надо подготовить, прибрать получше. Понимаете, торжественней надо, — конституция ведь! Потому и хотим здесь, в усадьбе, а не в нашем деревенском клубе.

С у л ь м а. Надо — подготовим. Пришлите только пару ребят табуретки таскать.

Р у д н и ц к и й. Троих пришлю. И еще одно дело: надо, чтобы вы, Сульма, выступили на этом собрании.

С у л ь м а (испуганно). Я?

Р у д н и ц к и й. Будут, конечно, к другие ораторы, но и вам хорошо бы сказать… Сами понимаете, общенародная дискуссия о конституции, которую скоро утвердит сейм…

С у л ь м а. Понимать-то понимаю… Только…

Р у д н и ц к и й. Э, «только»… Не отговаривайтесь! Сказать несколько слов сумеете. Что мы разве вас не слышали? Помаленьку, помаленьку — и втянетесь. Еще какой политик из вас выйдет, ого-го!

С у л ь м а. Из меня такой политик, как из моркови гвоздь. А что касаемо конституции, так уж и вовсе не по моему разуму дело. Вы, Рудницкий, меня хорошо знаете: ежели бы что про жизнь, попроще…

Р у д н и ц к и й. Именно так и надо, про жизнь и попроще. Ведь со своими будете говорить, с народом.

С у л ь м а (в растерянности, после паузы). Даже не знаю, соберусь ли я на это собрание…

Р у д н и ц к и й. Не отговаривайтесь! Вот уж два года как вы всегда присутствуете на собраниях, так что же на этот раз? Конституция — дело серьезное, самое серьезное!

С у л ь м а. Слишком много, знаете ли, этих разговоров… Вроде бы и все известно, и все на память знаешь, а часом случается что-нибудь такое, что и не разберешься, то ли идти прямо, то ли обойти подальше…

Р у д н и ц к и й. Да что вы, Сульма, с левой ноги встали или баба вас в постель не пустила? Ведь недели не прошло, как мы вместе читали эту конституцию, и она вам очень нравилась… А теперь надо людям объяснить, убедить…

С у л ь м а. Это верно, что понравилась. Но что я там и кому объясню?

Р у д н и ц к и й. Достаточно, если людям напомните про свою жизнь — кем были и кем теперь стали.