Столь же убогим был и ассортимент обычного продовольственного магазина: куски нарубленного подтекающего мяса, конвейерный сыр, по вкусу похожий на воск, яйца, заизвестковавшиеся от возраста. Дорогие продукты, вроде кофе в зернах, часто были «лежалыми». Базовые продукты, напротив, быстро заканчивались, если вообще появлялись. Продавцы пожимали плечами: «Не привезли». Даже официальная пресса иногда признавала наличие проблем, порой путем косвенных утверждений: что картофеля на самом деле было много, что прошлогодний дефицит лука был устранен почти немедленно и что поставки вовремя увеличат к ближайшему празднику (перед праздниками основные продукты питания нередко исчезали полностью)[812]. За закрытыми дверьми проблемы обсуждали намного откровеннее[813].
5.2. «Гастрономия» на проспекте Маркса (Большой Сампсониевский). Фото К. В. Овчинникова, 1980. ЦГАКФФД СПб
В то же время снабжение продуктами в Ленинграде было лучше, чем в других населенных пунктах страны (исключая Москву)[814]. В отличие от многих провинциальных городов, здесь, как правило, можно было купить мясо, свежую рыбу, масло и яйца[815]. Существовали даже «локальные» продукты: например, сливочный крем для тортов продавался в картонных пачках; если его намазать на хлеб, получался «ленинградский бутерброд»[816]. В обычном районном продмаге типа «Марксиста» (рядом с одноименным заводом на улице Железноводской на Васильевском острове) наряду с более привычными товарами вроде селедки могли продаваться два вида колбасы и капуста «провансаль»; магазин на расположенной неподалеку фабрике «Красный водник» был еще лучше. Учитывая, что поблизости находились булочная, магазин, где продавали молоко в розлив, и овощная палатка, жителям этого района, по общесоветским меркам, изрядно повезло[817]. Но во всех районах в шаговой доступности были гастрономы – на Большом проспекте Петроградской стороны их располагалось целых три[818].
На самом деле повсеместные очереди, особенно в центре Ленинграда, были признаком благополучия: они указывали на наличие в продаже товаров, пользовавшихся спросом. Относительное изобилие в городе вызывало у приезжих изумление.
Я помню, когда я приезжала к твоему папе на свадьбу, то мы заходили, вот, в магазин, на Невском был рыбный, ты помнишь? С этой, с твоей бабушкой, и там было – чё там только не было: красная рыба, вот всякая разная, ну, всякая. Я помню, мы покупали там, она покупала, и это самое, и мы… вот, конечно, у нас там в Белоруссии этого не было. Здесь было больше продуктов[819].
Речь здесь, вероятно, идет о знаменитом рыбном магазине на углу улицы Рубинштейна (которую в шутку называли улицей «Рыбинштейна»)[820].
Еще одним примечательным продуктовым был Гастроном № 1 в роскошном здании начала XX века, построенном по проекту Г. В. Барановского (он же – автор буддийского храма на Приморском проспекте). В украшенном завитушками из темного дерева, зеркалами, чеканками и витражами зале прежде размещался Елисеевский магазин (и ни один ленинградец никогда не называл его иначе). В отличие от других магазинов, здесь пахло просто восхитительно – стоило открыть дверь, сразу чувствовался аромат копченой ветчины[821].
5.3. Елисеевский магазин, 1959. Фото В. Кунова. ЦГАКФФД СПб
Но деликатесы ассоциировались с чем-то запретным. И. М. Меттер вспоминает о первом лете войны: «В пищевых магазинах продукты исчезали причудливо: в Елисеевском высились навалом банки с крабами и шампанское» [Меттер 1999: 57]. После войны в магазин часто заходили просто посмотреть, что там продается[822]. По воспоминаниям, в конце 1950-х в Елисеевском в изобилии водились икра и оливки, а также крабы, но покупали их редко[823]. Продукты и напитки подобного рода не всегда стоили непомерно дорого, но представлялись чем-то «недоступным», чем можно порадовать себя только в праздники. Действовало четкое разделение на «обычную» и «праздничную» еду:
А вот эта банка шпрот или, там, сайры, которую откладывали до какого-то там… ее как бы было западло съесть просто <…> Бессмысленно. Ну, бред. Варишь свой дежурный суп [усмехается] – какой смысл горошек класть в суп???!! Ты что – того?[824]
